Империй. Люструм. Диктатор

Тут были Катилина, размахивавший руками в такт своим шагам, Гибрида с его физиономией запойного пьяницы, прилизанный и щегольски одетый Цезарь, безупречный Лентул Сура, герой дня Муций и взяткодатели. Все они, похоже, находились в отличном расположении духа, оживленно болтали, шутили, и Крассу даже пришлось хлопнуть в ладоши, чтобы воцарилась тишина."

"— Друзья, — заговорил он, стоя лицом к собравшимся и спиной ко мне, — благодарю вас за то, что пришли. Мы должны многое обсудить, а времени у нас мало. Начнем с Египта. Цезарь, тебе слово.

Красс сел, а Цезарь, наоборот, поднялся со своего места. Поднеся руку к голове, он указательным пальцем отвел со лба непослушный локон и заправил его за ухо. Стараясь не производить шума, я достал свои таблички и, когда зазвучал резкий голос Цезаря, который невозможно было спутать ни с каким другим, принялся записывать.

Хвалить себя — не очень скромно, но должен сказать, что изобретенная мной скоропись — это самая замечательная вещь на свете. Согласен, еще за четыре века до меня нечто подобное, в гораздо более простом виде, использовал Ксенофонт. Но то была не полноценная скоропись, а лишь способ сокращения некоторых слов, годившийся к тому же только для греческого языка. Мое же изобретение предназначено для латинского языка с его большим словарным запасом и сложной грамматикой, и я использую около четырех тысяч символов. Моей скорописи можно научить любого, кто этого захочет, даже, например, женщину!

Каждый, кто знаком со скорописью, знает, что худший враг для пишущего — дрожащие руки. От волнения пальцы костенеют, и записи становятся неразборчивыми, а я в те минуты был на взводе. Я боялся, что у меня ничего не получится, но стоило начать, и дело пошло как по маслу. Смысла я не разбирал — все происходило очень быстро. Слыша слова «Египет», «поселенцы», «общественные земли», «уполномоченные», я совершенно не понимал, что за ними стоит. Я заботился лишь об одном: успеть записать все и не пропустить ни слова.

В нише было жарко, как в печи. Пот ручьями стекал мне на глаза, мешая писать, стилус скользил во влажных пальцах. Но лишь однажды, когда я прильнул глазом к дырке в ковре, желая узнать, кто сейчас говорит, до меня дошло, какой ужасной опасности подвергается моя жизнь. Страх усиливался еще и оттого, что сидевшие в комнате, как мне казалось, смотрели прямо на меня, хотя они видели только шпалеру с Дианой. Однако самый ужасный миг наступил позже, после того как Красс объявил, что встреча окончена.

— Когда мы встретимся снова, — провозгласил он, — наша судьба и судьба Рима изменятся раз и навсегда.

Собравшиеся захлопали в ладоши, а когда рукоплескания замолкли, Катилина встал со стула и направился в мою сторону. Я в испуге отпрянул назад и прижался спиной к стене.