Империй. Люструм. Диктатор

— Ты можешь опровергать все, что угодно, но одних слов будет мало. Потребуется доказать это, — сварливо откликнулся Цицерон. Он знал, что, как ни странно, самый надежный способ завоевать доверие выдающегося человека — говорить без обиняков, создавая ощущение, что ты честен и бескорыстен. — Аристократы также заявят, что твоя истинная цель — отстранить Лукулла от начальствования над восточными легионами и занять его место. — (Помпей лишь зарычал, но возразить ничего не мог, ведь это и являлось его истинной целью.) — И наконец, они постараются найти одного или двух трибунов, которые не пропустят закон Габиния.

— Я слушаю тебя, Цицерон, и мне кажется, что тебе здесь не место, — глумливо проговорил Габиний. Это был щеголь с густой волнистой шевелюрой, зачесанной челкой наподобие прически Помпея. — Чтобы добиться желаемого, нам нужны не защитники, а отважные сердца и крепкие кулаки.

— Сердца и кулаки вам, конечно, понадобятся, но без защитников тоже не обойтись, поверь мне, Габиний. Особенно тебе. Как только ты перестанешь быть трибуном и лишишься неприкосновенности, аристократы приволокут тебя в суд и потребуют для тебя смертной казни. Вот тогда тебе понадобится хороший защитник. То же касается и тебя, Корнелий.

— Хорошо. — Помпей воздел руку, чтобы не допустить перебранки. — Ты рассказал о трудностях. Как ты предлагаешь их преодолевать?

— Для начала, — заговорил Цицерон, — я настоятельно советовал бы, чтобы твое имя не упоминалось в законе. Не стоит с самого начала притязать на должность главноначальствующего.

— Но ведь это я придумал ввести ее! — обиженно воскликнул Помпей точь-в-точь как ребенок, у которого сверстники отбирают любимую игрушку.

— Согласен, но все же я настаиваю на том, что будет разумно не объявлять, кого мы прочим на нее. Ты вызовешь страшную зависть и ненависть у сенаторов. На тебя ополчатся даже умеренные, чьей поддержкой мы могли бы заручиться. Напирай на избавление от пиратов, а не на будущее Помпея Великого. Все и без того будут знать, что должность предназначена для тебя, а дразнить гусей раньше времени не стоит.

— Но что я скажу людям, когда предложу закон? — недоуменно спросил Габиний. — Что главным военачальником может стать первый же дурачок с улицы?

— Конечно нет, — ответил Цицерон, с трудом сдерживая раздражение. Я бы вычеркнул имя «Помпей» и вставил слова «сенатор в ранге консула». Круг сужается до пятнадцати или двадцати ныне живущих бывших консулов.

— Значит, у Помпея могут появиться соперники? — осведомился Афраний.

— Красс! — тут же выпалил Помпей, который ни на минуту не забывал своего старого врага. — Возможно, Катул. Есть еще Метелл Пий, он стар, но все еще в силе.