Правило Диксона (ЛП)

Пока они танцуют под лунным светом, окружённые мягким светом фей, Джиджи и Райдер видят только друг друга.

И только когда я думаю, что не могу плакать сильнее, их танец заканчивается, и Ханна Грэхем выходит на сцену. Она совершенно ослепительна в сером платье, которое обнимает её тело, материал сверкает с каждым шагом. Она излучает чистую грацию, и тишина, которая накрывает комнату, вызывает мурашки на моей коже.

Когда первые ноты пианино заполняют воздух, Ханна начинает петь. Я до сих пор не понимаю, почему она сосредоточилась на написании песен, а не на исполнении. Её голос такой красивый. Богатый и выразительный, каждая нота проникает прямо в душу. Я едва обращаю внимание на слова, хотя Блейк шепчет мне, что это старая колыбельная, которую Ханна пела двойняшкам, когда они были маленькими. Джиджи рыдает, и даже у её брата Уайета слёзы на глазах.

Эта свадьба — что-то запредельное.

Последние ноты Ханны ещё долго витают в воздухе. Наступает момент тишины, прежде чем гости разрываются в аплодисментах.

И вот начинается вечеринка.

На танцполе висят те же гирлянды из огоньков, создающие звёздный навес. Я радостно смеюсь, когда Шейн тянет меня на ноги, даже не дождавшись, когда я сама попрошу его потанцевать.

— Я тебя переубедила! — обвиняю я его.

Он переплетает наши пальцы и тянет меня к танцполу. — У меня есть признание, — говорит он с сожалением. — Мне всегда нравилось танцевать.

— Серьёзно? И ты всё равно так упирался?

— Я говорил про танцы вообще, а не про эти балетные издевательства, которые ты мне устроила. Просто говорю, что в целом мне нравится танцевать. Пить шампанское, развлекаться на свадьбе. Это чёртовски круто.

Он прав. Нет ничего лучше хорошей свадьбы. И завораживающего ритма. И ощущения больших рук Шейна, скользящих по моему телу. Правда, в его прикосновении нет ничего сексуального. Просто приятно.

— Не могу дождаться, когда у меня будет такое. — Признаётся он.

Я моргаю. — Свадьба?

— Да.

— Ну, хорошо. Угу.

— Я серьёзно. — Его глаза светятся искренностью.

— Ты хочешь свадьбу, — говорю я скептически.

— Большую, — подтверждает Шейн. — Чем больше, тем лучше. — Он подмигивает. — Так я слышал, по крайней мере.

Я даю ему лёгкий пинок, но он снова тянет меня к себе. Мне не мешает медленный танец. Мне даже не мешает его мускулистое тело, прижимающееся ко мне.

— И когда ты планируешь эту свадьбу? — спрашиваю я.

— Честно говоря, чем раньше, тем лучше. Я всегда хотел пожениться молодым. Не прочь быть молодым папой тоже.

Мои брови поднимаются. — Правда?

— Конечно. Пока это не мешает хоккею, почему бы и нет.

— Ты наивен, если думаешь, что это не помешает хоккею. То, что ты говоришь, — жена, дети. Это должно быть на первом месте, понимаешь? Как ты собираешься совмещать это с карьерой в НХЛ?

Он хмурится.