Кабинет диковин

Пендергаст наклонился еще ближе.

– Мистер Пендергаст, прошу не приближаться к пациентке, – негромко пробормотал доктор Остром.

Пендергаст откинулся на спинку стула и сказал:

– Очень много работы, тетя Корнелия.

– Работа – удел среднего класса, дорогой. Мы, Пендергасты, не работаем.

– Боюсь, тетя Корнелия, что у меня очень мало времени, – понизив голос, сказал Пендергаст. – Я хотел бы задать вам несколько вопросов о вашем двоюродном дедушке Антуане.

Старая дама неодобрительно пожевала губами и сказала:

– Об Антуане? Мне говорили, что он уехал в Нью-Йорк. Превратился в янки. Но это было много-много лет назад. Задолго до моего появления на свет.

– Расскажите мне все, что вы знаете о нем, тетя Корнелия.

– Не сомневаюсь, что ты, мой мальчик, уже слышал все эти истории. И, как тебе известно, эта тема для всех нас была крайне неприятной.

– Тем не менее мне хотелось бы все это услышать из ваших уст.

– Ну, если ты настаиваешь... Антуан, увы, унаследовал склонность к безумию, что, как тебе известно, мой мальчик, является нашей фамильной чертой. Но милостью Божией... – произнесла старая дама с сочувственным вздохом.

– Какого рода безумию, тетя Корнелия?

Ответ на этот вопрос Пендергаст прекрасно знал, но ему хотелось его снова услышать. Крошечные детали и новые нюансы довольно часто могут иметь огромное значение.

– Еще когда он был мальчиком, у него начала проявляться весьма ужасная мания. Вообще-то Антуан был блестящим молодым человеком – саркастичным, с быстрым и оригинальным умом. Когда ему было семь лет, никто не мог обыграть его в шахматы или триктрак. Антуан не только прекрасно играл в вист, но и внес усовершенствования в правила. Насколько я знаю, он помогал создавать «аукцион бридж». Его страшно интересовала естественная история, и в своей гардеробной он собрал ужасную коллекцию из насекомых, змей, костей, окаменелостей и других предметов подобного рода. Кроме того, он унаследовал интерес своего отца ко всяким эликсирам и тонизирующим средствам. К ядам тоже.

При упоминании о яде в черных глазах старой леди появился какой-то странный блеск, и охранники беспокойно переглянулись.

– Долго ли еще, мистер Пендергаст? – откашлявшись, спросил Остром. – Нам не следует волновать пациентку.

– Десять минут.

– Не больше.

– После той трагедии, которая произошла с его матушкой, – продолжила дама, – Антуан стал неуравновешенным и нелюдимым. Большую часть времени он проводил в одиночестве, смешивая разные химикаты. Но ты, без сомнения, знаешь причину этого увлечения.

Пендергаст утвердительно кивнул.

– Антуан даже придумал собственный вариант фамильного герба. Герб походил на старинный знак аптекарей – три золоченых шара. Он повесил его над дверями.