Кабинет диковин

Финансируя кампанию мэра, я всего-навсего использую свое конституционное право, не получая и не требуя за это каких-то особых привилегий.

– Но если привилегии все же предоставляются, то тем лучше.

На лице Фэрхейвена появилась широченная циничная улыбка, но он промолчал, а Смитбек снова ощутил тревогу.

Парень очень тщательно формулирует свои высказывания, а записать на диктофон его циничную ухмылку, увы, невозможно.

Смитбек поднялся с кресла и подошел, как ему показалось, с небрежной уверенностью, к картинам на стенах. Некоторое время он, заложив руки за спину, постоял перед ними, пытаясь выработать новую стратегию. После этого он перешел к витрине, в которой поблескивало прекрасно вычищенное и отполированное оружие.

– Интересный выбор для украшения кабинета, – сказал Смитбек, показывая на витрину.

– Я коллекционирую только самое редкое оружие. Я могу себе это позволить. Например, тот пистолет, на который вы показали, является «люгером» сорок пятого калибра. Сделан в единственном экземпляре. Кроме того, я коллекционирую гоночные «мерседесы», но, поскольку хранить автомобили в кабинете невозможно, я держу их в моем доме в Саг-Харбор, – сказал магнат. – Мы все что-то коллекционируем, мистер Смитбек, – продолжил он, глядя на журналиста с циничной улыбкой. – В чем заключается ваша страсть? В библиотечных книгах, взятых вами с якобы исследовательскими целями, но так и не возвращенных? Случайно, конечно.

Смитбек уставился на Фэрхейвена. Неужели этот тип обыскивал его жилье? Нет, этого быть не может. Мерзавец просто ловит рыбку в мутной воде. Снова разместившись в кресле, он начал:

– Мистер Фэрхейвен...

Однако Фэрхейвен не дал ему закончить. Теперь голос магната звучал резко и недружелюбно:

– Послушайте, Смитбек, я понимаю, что вы осуществляете свое конституционное право, учиняя мне допрос третьей степени. Большой и скверный спекулянт недвижимостью всегда является легкоуязвимой целью. А вы обожаете легкую добычу. Это потому, что все вы, парни, скроены по одной мерке. Вы полагаете, что занимаетесь важной работой. Однако сегодняшняя газета завтра годится лишь на подстилку птичьего гнезда. Это всего лишь однодневка. Абсолютно эфемерная вещь. Все, что вы делаете, по большому счету не более чем тщета.

«Тщета? Интересно, что, дьявол его побери, это означает? Впрочем, не важно. Наверняка что-то оскорбительное. Однако, похоже, я его достал. И это уже неплохо».

– Мистер Фэрхейвен, у меня имеются все основания считать, что вы оказываете давление на музей с целью положить конец расследованию.

– Простите, какому расследованию?"

"– Расследованию убийств, совершенных в девятнадцатом веке Энохом Ленгом.