Дикое золото

Он даже ощутил секундное неудовольствие, когда Пантелей тихонько вскричал:

– Ага!

И тут же вернулся к делам.

– Да?

– Извозчик? – сказал Пантелей обрадованно. – Точнее, отсутствие такового? Угадал?

– Угадал, – сказал Лямпе. – Почему при них не было извозчика? Слежка была поставлена весьма профессионально, они не новички, это ясно… но в таком случае где-то поблизости, в пределах видимости, должен был располагаться ихний извозчик. На случай того, если на извозчике подъедем мы. Или вдруг остановим «ваньку». Создается впечатление, что они заранее знали: мы придем пешком. Отсюда вытекает, что им был известен пункт, из коего некто двинется к Коновалову пешком. Быть может, нас раскрыли раньше, чем нам показалось…

– Или – по-другому, – сказал Пантелей. – Чихать им было на то, куда я пойду или поеду потóм. Нужно было четко установить, кто придет в магазин к Коновалову…

– Остальное, мол, приложится?

– Что-то вроде того, остальное приложится, – сказал Пантелей.

– А вот у Хлынихи они отчего-то наблюдение не поставили. Или поставили так, что мы при всем желании не могли его обнаружить. Ничего еще не понимаю, – сказал Лямпе, покрутив головой. – Ну что же, вполне может оказаться, что мы чрезмерно все усложняем. И не взяли они извозчика исключительно из разгильдяйства… Российского нашего. Мало фактов, мало…

– Ну так что, мне потереться вокруг Даника?

– Не стоит пока, – подумав, заключил Лямпе. – Никуда эта лавка не денется и ее хозяин – тоже. Отправляйся-ка ты на телеграф. А я немного поработаю в гостинице…

Глава пятая

О привидениях и зеркалах

«В природе золото чаще всего встречается в виде зерен…»

Тяжко вздохнув, Лямпе отложил загадочный листок, он давно понял, что собственные усилия бесполезны, но никак не мог остановиться."

"Ясно лишь, что написано это не чиновником, – чиновничий почерк стремится к единообразию, к унификации, учено выражаясь, здесь есть свои правила, устоявшиеся еще при Николае Павловиче, которого отдельные безответственные личности именовали Палкиным. Скорее уж такой почерк подходит под неофициальное именование старообрядческого – каждая буковка отдельно, без малейшей связи с соседними, этакий старинный полуустав. Знающие люди уверяют, что подобным старообрядческим почерком пишет Максим Горький. Некоторые буквы – не Горького, разумеется, а того неизвестного, чьи «труды» сейчас штудирует Лямпе, – сугубо индивидуальны, вот взять хотя бы «д», «в» и «р», да и «ж» с «ером»,[8] – мечены той же нестандартностью.