Дикое золото

 – Он вас что, запугал?

– Ну, скажем так, имели место определенные напоминания о возможных неприятностях, связанных с обстоятельствами, которые вам должны быть неинтересны…

– Чтоб вас черт побрал… – зло выдохнул Бестужев. – Где же его искать-то теперь?

– А он в аптеку пошел. Я видел в окно. Вон там – аптека, на другой стороне улицы, наискосок…

– Давно?

– Я же говорю, минут десять назад, вы с ним едва не столкнулись нос к носу…

– Он был в форме?

– Да, в полной форме…

Подойдя к окну, Бестужев сразу увидел ту самую аптеку. Не долго думая, сказал:

– Давайте сюда расписку. Дело я заберу с собой… потом верну, не ерзайте!

Завязал тесемки, сунул папку под мышку и почти выбежал, надевая фуражку на ходу, задев ножнами шашки за косяк. Зыгало расхаживал у входа, судя по его виду, не терзаясь никакими особенными мыслями.

– Подожди здесь, – сказал ему Бестужев и направился к аптеке.

Как и в любом другом приличном заведении подобного рода, внутри на подоконниках стояли пузатые шары, наполненные красными, синими и желтыми жидкостями, подсвеченными сзади керосиновыми лампами. Над дверью, как полагается, укреплен большой двуглавый орел, черный с золотом и яркой киноварью. Мельком подумалось, что в витринах аптек отчего-то никогда не бывает зеленых или, скажем, фиолетовых шаров, то бишь – подкрашенной этими красками воды. Почему? Да кто его знает, загадка…

Он распахнул дверь. Над головой мелодично брякнул колокольчик. Из задней двери неспешно показался старичок в белом халате с повисшим на шнурке пенсне.

– Положительно, эпидемия, – громко произнес он, словно человек, привыкший разговаривать сам с собой. – Вам нужно знать, куда ушел тот господин?

– Какой? – удивленно спросил Бестужев.

– В котелке…

– Нет, – сказал Бестужев. – Скажите, к вам не заходил минут десять назад жандармский офицер…

– Иван Игнатьевич Рокицкий? Ну как же, как же… Только он уже ушел…

– Зачем он приходил? – спросил Бестужев.

– Молодые люди, вы все трое, вместе взятые, впервые в жизни заставили меня почувствовать себя персонажем авантюрного романа. А я, между прочим, и в руки-то их не брал никогда, за исключением Дюма…

– Зачем он приходил? – настойчиво повторил Бестужев, ничего не понимая.

– Сейчас, сейчас, молодой человек, я вам, как и подобает персонажу авантюрного романа – пусть и случайному персонажу, – дам точный ответ… Иван Игнатьевич дал мне… как это зовется… Патроны! И попросил взвесить их на точных аптекарских весах.