Дикое золото

– Где Мельников, наконец?

– В камере, – глядя в пол, сообщил Мигуля.

– Ну вот что, Ермолай Лукич, – зловеще протянул прокурор. – Властью, данной мне законами империи, вынужден решительно пресечь сие безобразие. Молчать! – рявкнул он, хотя все и так молчали. – Вы в полиции служите не первый год, прекрасно понимаете, какие беззакония только что творили… Вы, ротмистр, тоже, надеюсь, с грехом пополам разбираетесь в юриспруденции?

Бестужев помалкивал. Возразить было нечего – то, что они с приставом здесь устроили, и в самом деле решительно противоречило как уголовному праву, так и ведомственным инструкциям. Затеяно было все в расчете на то, что победителей не судят, – но им не дали времени…

– Так вот, господа мои, – протянул прокурор. – Вариантов развития событий у нас всего два. Либо вы велите немедленно освободить господина Мельникова и извинитесь перед ним должным образом, либо мы с вами отправимся к полицмейстеру для подробного разбора ваших действий… Итак?

– Зыгало! – крикнул пристав, успев бросить на Бестужева печальный взгляд. – Выпусти… господина инженера!

Бестужев поразился самообладанию Мельникова – выскочив из камеры в крайне растрепанном и перепуганном виде, он с полувзгляда оценил ситуацию. И в мгновение ока обрел прежнее ироническое спокойствие. Улыбнулся:

– Викентий Сергеевич, рад вас видеть. Надеюсь, справедливость восстановлена?

– Ну разумеется, батенька! – прогудел прокурор. (Ремизов держался в стороне, иронически поглядывая на происходящее.) – Господа, я не слышу ваших извинений…

– Я в них не нуждаюсь, – великодушно заявил Мельников. – Прекрасно понимаю, насколько у господ расстроены нервы из-за серии постигших их неудач, как они горят рвением оправдаться и доказать свою полезность… Всего хорошего, господа!

– Ну, вы ангел, – с неудовольствием проворчал прокурор. – Я бы этих молодчиков… – Уже уходя, он обернулся и яростно погрозил пальцем Мигуле с Бестужевым: – Сма-атрите у меня, голубчики! Доиграетесь! Не в дикой Африке живете!

И все трое скрылись из виду. Появившийся неизвестно откуда молодой околоточный, благоразумно пересидевший визит грозного гостя где-то в отдалении, развел руками:

– Ермолай Лукич, что поделать, не двери же перед носом было запирать…

Безнадежно махнув рукой, Мигуля прошел в кабинет. Повернулся к Бестужеву, улыбаясь криво, жалко:

– Все благополучно рухнуло…

– Даник, – сказал Бестужев. – Что он имел в виду, этот ваш либеральный прокурор, говоря, что в отношении его «меры приняты»?

Посмотрев ему в глаза, Мигуля охнул, схватился за телефонную трубку:

– Барышня! – яростно постучал по рычагу. – Барышня, спите вы там, что ли? Сорок пятый дайте.