Дикое золото

Раздались откуда-то страшные удары, сотрясая воздух, и невидимость источника внушала некий суеверный страх. Становой пристав Каштанов».

«Невдалеке от Манска машинистом был остановлен товарный состав благодаря тому, что машинист принял грохот от пролета светящегося болида за взрыв какого-то груза в собственном поезде. Заместитель начальника пункта при Майском жандармском полицейском управлении железных дорог штабс-ротмистр Гуренков».[30]

– Вот все и разъяснилось, – сказал Рокицкий. – Оказалось, обычный болид, хотя, надо полагать, небывалых прежде размеров. Извольте взглянуть на карту: судя по донесениям с мест, свечение видимо было в радиусе не менее шестисот верст. А «пушечные удары» слышались даже в Шантарске, верст за тысячу. Упал болид, примерно прикидывая, где-то возле Подкаменной Тунгуски… То-то и белые ночи стояли, словно в Питере… Явная связь.

Упомянув о Питере, он невольно замкнулся, ушел в себя. Это длилось недолго, но оба прекрасно понимали, в чем тут дело. Но на сей раз Бестужев уже не ощущал мнимой своей вины перед этим человеком…

Задумчиво усмехнулся: получалось, что это необычайное атмосферное явление, этот болид, превосходивший все прежние, спас ему, возможно, жизнь. Будь нынче ночью обычная темень, ему пришлось бы в парке туговато, нападавшие могли напасть совершенно неожиданно…

– Необычайное явление, верно?! – воскликнул Рокицкий."

"– Да, конечно, – вежливо согласился Бестужев. – Но меня сейчас одолевают земные заботы… Вы не особенно заняты, Иван Игнатьевич?

– Да нет… А в чем дело?

– Нам бы следовало поговорить по душам.

– Простите, о чем?

– Как знать, – сказал Бестужев, глядя ему в глаза. – Возможно, у нас найдется немало общих тем для разговора…

– Полагаете? – Показалось Бестужеву, или в глазах Рокицкого и в самом деле вспыхнула тревога? – Любопытно бы знать, каких тем?

– А вы не догадываетесь?

– Послушайте, бросьте эти загадки. – Рокицкий определенно нервничал. – Решительно не возьму в толк, о чем вы…

Бестужев посмотрел ему в глаза:

– Начнем с того…

Глянув через его плечо, Рокицкий проворно встал. Бестужев последовал его примеру. Вошедший Ларионов, не глядя на него, не снимая фуражки, направился в кабинет и, только распахнув дверь, бросил через плечо:

– Алексей Воинович, зайдите…

Прикрыв за собой дверь, Бестужев вопросительно остановился возле стола.

– Садитесь, что же вы… – бросил Ларионов, опустился в кресло, так и не сняв фуражки, упер локти в столешницу, сцепил пальцы и какое-то время, казалось, забыл и о Бестужеве, и обо всем на свете. Поднял усталые глаза: – Алексей Воинович, я прекрасно понимаю, что не имею права вмешиваться в ваши действия, равно как и требовать от вас отчета. Однако позвольте со всей откровенностью. Без экивоков.