Дикое золото

Успокойся, я это до сих пор только в теории знала…

Она легко вскочила с постели, прошлепала босыми ногами по ковру, порылась в шкафчике и вернулась с толстенькой книгой небольшого формата. Сунула в руки Бестужеву и удобно устроилась рядом, положив голову ему на плечо:

– Знали бы вы, господин ротмистр, какие книжечки втайне обращаются среди гимназисток последних классов и барышень из хороших семей… Вы все больше по нелегальщине стараетесь, а про пытливое девичье любопытство и забываете…

– «Кама-Шастра», – прочитал он вслух, раскрыл книжицу. Текст оказался на английском языке, которым Бестужев не владел, но первая же иллюстрация попалась такая, что его бросило в краску. Куда там фотографическим карточкам и рукописным рассказикам, нелегально обращавшимся среди юнкеров…

– Ты не фыркай, – сказала Таня. – Я английского не знаю, но говорят, что это – древний индийский трактат об искусстве любви.

– Ну, вообще-то, я видел в Маньчжурии схожие японские гравюры…

– Вот видишь. У тебя кончики ухов красные, – констатировала она безжалостно.

– Тут не только ухи покраснеют, – сказал Бестужев, глядя на столь затейливое переплетение тел, что сразу и не определишь, какими трудами индусу с индуской удалось этого достижения добиться.

– А это? Можно попробовать…

– Пожалуй, – сказал Бестужев, стараясь все-таки на нее не смотреть. – Тьфу ты… Нет, вот это уже попахивает извращением. Дама, изволите ли видеть, в корзине висит, а кавалер, развалившись, внизу корзину за веревку тягает вниз-вверх… Ну, понятно – в Индии жарко и скучно, заняться беднягам нечем, вот и выдумывают от скуки разные чудасии… Ты бы вот так согласилась, сидеть в корзине?

Подумав, Таня заключила:

– Нет уж, увольте…

– Вот видишь. Здесь древние индусы, по-моему, перегнули… – он фыркнул. – У нас в полку был случай не хуже твоей «Кама-Шастры». Был во втором эскадроне поручик Теплов, чертовски обиженный судьбою, – потому что его супруга, деликатно говоря, в постели обычно была холодна, как Снегурочка. Но вот однажды, при скучном исполнении ею супружеских обязанностей, она вдруг проявила такой бурный темперамент, что бедняга поручик впервые за долгое время оказался на седьмом небе… Знаешь, чем этот приступ темперамента объяснялся? Поручик забыл выставить за дверь своего охотничьего спаниеля, а тот отчего-то принялся старательно лизать даме пятки и подошвы, от этой щекотки она и проявила себя с лучшей стороны…"

"– Господин ротмистр, – прищурясь, протянула Таня тоном полнейшей невинности. – Ваши пошлые и насквозь неприличные случаи из офицерской жизни воспитанную барышню из хорошей семьи прямо-таки вгоняют в краску.