Дикое золото

Он моментально подхватил тактику Мигули – переговариваться через голову Тутушкина с видом полного безразличия к последнему, словно его и на свете нет, словно и не сидит меж ними в тряской пролетке ни живой, ни мертвый. Что в полиции, что в охранном тактика эта применялась с одинаковым успехом, поскольку сплошь и рядом давала плоды, заставляла клиента нервничать пуще…

Краем глаза Бестужев присматривался к пойманному. Этакое дешевое, провинциальное издание франта с Невского проспекта – ухоженные усики, вьющиеся естественным образом, да вдобавок подкрепленные с помощью щипцов кудри, смазливый облик фата. Было в нем что-то от актера синематографа Макса Линдера – о чем Тутушкин, понятно, не подозревал по причине отсутствия в Шантарске электротеатра.[27] А в общем, поскольку женская душа, как известно, потемки, именно такой облик кавалера с конфетной коробки определенную, не столь уж маленькую, часть дам привлекал всегда. Сутенерствовать с такой «вывеской» можно успешно – да и альфонсировать тоже…

– Ну что, Иван Федулыч, – соизволил Мигуля обратить внимание на пленника. – Грустно тебе?

Тутушкин затравленно покосился на него, явственно вздрагивая всем телом."

"– Грустно ему, – сообщил Бестужеву Мигуля опять-таки через голову несчастного Ивана Федулыча. – В сердце начинают помаленьку закрадываться подозрения – а не пристукнуть ли мы его везем? Правда, Федулыч? Эк тебя потряхивает… Ты, как та ворона, каждого куста сейчас боишься, но нет у меня к тебе сочувствия, признаюсь откровенно. Вот честное слово, будь ты вором-разбойничком, я бы к тебе получше относился. Громила или там скокарь – человек дерзкий. При всем своем уголовном непотребстве он, видишь ли, на дело ходит, под смертушкой гуляет, я их ловил и ловить буду, но притом толику уважения испытываю. А ты, Ванька Федулыч, промышляешь тем, что сдаешь в аренду женский неудобосказуемый орган, даже не тебе лично принадлежащий, да вдобавок тешишь иной похотливый дамский интерес, опять-таки за плату. И нет во мне к тебе уважения. Девки твои, по крайности, свой хлебушек старательно отрабатывают собственными усилиями, а ты… Ладно, не трясись, этак ты меня из пролетки выпихнешь. Жив будешь, если поймешь, в чем твой интерес…

– Ермолай Лукич, – дрожащим голосом сказал Тутушкин. – Не берите греха на душу…

– Слизь, – с удовлетворением сказал Мигуля. – Когда это я, скажи на милость, тихим убийством руки пачкал? Я, голубь, в людишек стреляю только в том случае, если они на меня со стволом или пером кидаться начинают… Знаете, господин ротмистр, что, на мой непросвещенный взгляд, этого обормота погубило? Да та самая Шантарская мужская гимназия, куда его мамаша протолкнули, на свои медные гроши образование дали.