Дикое золото

Это хорошо, что вы в партикулярном, я быстренько переоденусь, у меня тут есть штатская одежка… Проверим еще пару адресков, коли уж пошла такая карта…

Глава вторая

Поговорим о странностях любви…"

"Партикулярное платье Мигули оказалось русским – поддевка, косоворотка, белый картуз и сапоги. Бестужев быстро понял, что в этом был свой толк: в пиджачной паре, при галстуке пристав Мигуля непременно смотрелся бы ряженым, не подходили к европейскому платью ни его медвежья фигура, ни физиономия, а в нынешнем своем виде он выглядел вполне естественно.

– Нож и баба – малосовместимо, – говорил Мигуля, задумчиво глядя в спину своего извозчика. – Диковинно смотрится…

– А вы не слышали про убийство студента Шлиппе? – спросил Бестужев. – Там дама как раз пустила в ход нож…

– Слышал, – кивнул Мигуля. – Все газеты в свое время гомонили, и наши перепечатывали тоже… Там, во-первых, была именно дама, истеричная, как это именуется? Экзальтированная… Во-вторых, она ж себя не кончила, а? Осталась дожидаться полиции. У вас в столицах, быть может, дамский пол и начал уже понемногу ножи осваивать… а для наших краев, подчеркиваю, нож в бабьей руке, вдобавок последовавшее после убийства мужика самоубийство с использованием того же ножа… – он покрутил головой. – Нет-с, не вписывается в картину нравов и обычаев. Я так полагаю: некто плохо разбирался в текущей уголовщине. Поставил первую идею, что под руку подвернулась, и не подумал нисколечко про ее необычность для наших мест и данного состава участников драмы… Стой, Феденька. Прибыли. Вы, господин ротмистр, мне поначалу не мешайте, только если мигать стану, вступайте и церемонии можете не разводить, по любой роже бейте без колебания…

Он выскочил из пролетки у двери трактира с довольно новой вывеской «Уютный уголок», кивнул Бестужеву на дверь и двинулся внутрь с целеустремленностью и напором паровоза. Щуплый субъект в потрепанном пиджачке, оказавшийся на дороге, отлетел в сторону, что твой бильярдный шар. Бестужев быстрыми шагами двигался следом, держа руку поближе к браунингу.

Внутри было тихо и благопристойно – па2ры чая на столах, спокойные компании, негромкий, едва слышный разговор. Бестужев тут же отметил угрюмую тишину, мгновенно наступившую при их появлении. Мигуля почти бежал, так что полы поддевки разметались. Дверной проем, узкий коридорчик…

Какой-то плечистый малый попытался было заступить дорогу. Не останавливаясь, Мигуля с размаху врезал ему большим пальцем под кадык, после чего малый задохнулся надолго и стал оседать на корточки. Спешивший следом Бестужев гуманно поймал его за ворот и посадил у стены.

Пристав распахнул пинком дверь так, что доски едва не треснули.