Дикое поле

— Похоже, вошли в корчму? — Иван отличался острым слухом.

Павлин снова прислушался: не померещилось ли приятелю? Может быть, это ходит внизу Исай? Но нет, он и сам уже услышал осторожные шаги на лестнице. Попов взвел курки пистолетов, отполз в сторону от двери и спрятался за бревенчатый простенок. Тархов метнулся к кровати и толкнул Терентия. Тот вскочил и сразу схватился за саблю. Павлин тихо объяснил ему, в чем дело.

Кто-то остановился по ту сторону двери, потоптался, затем нерешительно постучал.

— Панове, проснитесь! До вас прискакал человек из Москвы…

— Это Исай. — Микулин встал и бесшумно прокрался к двери.

— Он там не один. — Иван прислушался к шорохам за дверью. — Кто мог нас здесь найти?

— Чего тебе? — громко спросил Терентий.

— Человек до вас прискакал. — Голос Исая дрожал и срывался.

— Пусть ждет до утра, — ответил Микулин. — Иди спать.

— Отворите, панове, — робко попросил корчмарь. — Он не хочет ждать.

— Предатель, — зло прошептал Павлин.

И тут же в дверь бухнули чем-то тяжелым. Доски затрещали, жалобно звякнула задвижка, но каким-то чудом удержалась в пазах. Кто-то громко выругался грубым голосом, и дверь снова задрожала от ударов.

— Я — в окно и на конюшню, а вы через дверь, — быстро принял решение Терентий. — Встретимся у придорожного креста!

— А тюки? — вскинулся Иван.

— Потом! Надо вырваться из корчмы.

Павлин поднял стоявшую у стены лавку и одним ударом высадил раму вместе со ставнями. Микулин схватил два заряженных пистолета, зажал в зубах саблю и вылез в окно прямо над крышей пристройки. Спрыгнув на нее, он побежал к сараю, чтобы по нему добраться до конюшни.

— Вот он! — заорали из темноты.

Терентий, не целясь, выстрелил. Кто-то завыл в голос: видно, пуля не пропала даром. Но разглядывать в кого, не оставалось времени. Микулин сунул разряженный пистолет за пояс, вспрыгнул на крышу сарая и пополз. На счастье, луна скрылась за облаками, и ночной мрак стал его верным союзником…

Павлин откинул щеколду и отскочил в сторону. Как только дверь распахнулась, Иван спустил курки обоих пистолетов. Горницу заволокло пороховым дымом. Павлин кинулся вперед, держа перед собой скамью, как таран, готовый снести все на своем пути.

— Мать вашу!.. — яростно взревел он, врезавшись в столпившихся за дверью врагов.

Следом выскочил Иван, размахивая длинным кинжалом. С ходу ткнул кого-то в грудь или в живот — в этакой свалке трудно разобрать — и бросился к лестнице. Показалось, что совсем рядом мелькнуло бледное до синевы лицо Исая, а впереди какие-то люди уже громыхали каблуками по ступенькам, торопясь выбежать во двор.

Павлин, рыча, как медведь, орудовал скамьей. Крики, хруст ломающегося дерева, хрипы раненых и злая матерщина слились в тесном коридоре в один жуткий вопль.