Дикое поле

Но кто-то, прячась за его спиной, задувает маленькие огоньки, а поймать проказника не удается…

На рассвете захлопали двери клетушек, защелкали бичи надсмотрщиков, вновь заплакали дети и в голос завыли женщины: полон погнали на рыночную площадь. К Тимофею ввалились сразу четверо. Действовали уже знакомым способом: прижали деревянными рогатками и накинули на шею петлю аркана. Вывели во двор и потащили за угол — невольничий рынок раскинулся совсем рядом, прямо за тюрьмой.

Казак хмуро окинул взглядом заполненную народом небольшую площадь с каменным возвышением посередине. В центре его торчал потемневший столб с железными кольцами, к которым привязывали рабов.

— Иди, иди, — дернул за веревку надсмотрщик. — Скоро твоя очередь.

Торг уже начался. К столбу вытаскивали молодых девушек и матерей с детьми, мужчин и мальчиков. Работорговцы азартно торговались, не слушая распоряжавшегося торгами Сеида, старавшегося перекрыть тонким голоском гомон возбужденной толпы. Поодаль, равнодушно взирая на происходящее, стояли несколько стражников.

— Клянусь Аллахом, это низкая цена, — прижимал руки к груди сморщенный Сеид. — Себе в убыток отдаю.

Получив деньги, он передавал их Мустафе, а тот немедленно шел к сидевшему в углу площади сборщику налогов, чтобы отсчитать положенную ханской казне долю.

— Прекрасный раб! Молодой, сильный, здоровый!

Тимофея втащили на возвышение и поставили у столба, обмотав арканом, чтобы пленник не мог даже пошевелиться. Казак криво усмехнулся: это они о нем — «раб»? То-то накинули удавку на шею и надели кандалы, чтобы назвать рабом.

— Он может долго работать, не зная усталости, — продолжал расхваливать «товар» работорговец. — Сильнее его только бык или лошадь.

— Ты взял раба в набеге? — неожиданно спросил один из купцов. — Почему на нем татарская одежда?

— Почему он с арканом на шее? — выкрикнул другой. — Наверно, буйный?

— Может быть, ты хочешь продать нам урус-шайтана? — подозрительно спросил третий, и собравшаяся толпа возбужденно загудела. Казаков никто покупать не хотел — это все равно, что купить собственную смерть! Они убивали хозяев и упорно уходили в бега, терпели любые мучения, но не подчинялись. Кому нужен такой раб? Это же выброшенные деньги!

Сеид затравленно озирался, не зная, что ответить, а работорговцы продолжали выкрикивать:

— Как ты докажешь его силу?

— Ты проверил у него зубы, Сеид? Или побоялся, что он откусит тебе палец?

Неожиданно вперед протиснулся толстяк в дорогом халате. Легко раздвинув толпу животом, он оказался прямо перед Сеидом и спросил на турецком языке:

— Он действительно так силен и вынослив, как ты говоришь?

— Это истинная правда, клянусь Аллахом, — поклонился работорговец.