Дикое поле

Внутри еще не исчезла жгучая боль от проклятого напитка шайтана, болели запястья, кровоточили ссадины на ребрах, измученное тело требовало отдыха, но он отправился дальше.

У него не было огнива, хлеба и оружия, но зато он добыл свободу! И теперь надо придумать, как ее сохранить и как сообщить друзьям о том, что он услышал через дымоход. Пожалуй, связаться со своими сложнее всего. В дом грека вернуться нельзя. Между Крымом и Русью лежит Дикое поле — одному, да еще пешему, его не перейти. Между Крымом и Константинополем, куда уплыл Спиридон, широко раскинулось море. Даже если переплывешь его, чудом пробравшись на корабль, то как отыскать своих в огромном городе?

Хорошо, предположим, он приплывет в Константинополь и разыщет там Спиридона. Но не принесет ли этим ему и его соратникам неминуемую смерть? Азис-мурза хитер, даром что молод, у него шпионы в каждом портовом городе, в каждой гавани, на каждой пристани. Он прикажет им не задерживать беглеца, а выследить, куда тот направился. И тогда Ивко сам захлопнет западню! Значит, надо добираться в Азов. Конечно, до него не один день скакать верхом или плыть на лодке, но если незамеченным проникнуть в Чуфут-Кале и украсть там какое-нибудь суденышко, появится надежда на успех.

Собрав лечебной травы, Ивко спустился в овражек, где был маленький студеный ключ. Еще раз промыл раны, сполоснул траву и стал ее старательно жевать, пока рот не наполнила горьковатая кашица. Он сплюнул ее на ладонь и залепил ею все ссадины, а сверху наложил повязки, разорвав остатки рубахи. Теперь пора подумать о ночлеге: солнце клонилось к закату, в лесу становилось сумрачно и прохладно. Наступал час зверя. Если не хочешь столкнуться со стадом кабанов или волчьим выводком, ищи убежище.

Ивко выбрался из овражка и застыл, настороженно прислушиваясь и принюхиваясь: не доносит ли откуда звук приближающейся погони или запахи дыма? На его счастье, лес жил своей обычной жизнью. Шумели под ветром кроны деревьев, перескакивали с ветки на ветку занятые своими делами птицы, шуршали в траве мыши, относя в норки зернышки.

Выбрав высокое дерево, серб начал взбираться на него. Снизу он заметил, что наверху ствол раздваивается, и решил устроиться в развилке на ночлег. Цеплявшиеся за ветви руки пронизывала мучительная боль, ноги отказывались сгибаться, но Ивко упрямо карабкался все выше и выше. Наконец он достиг развилки стволов и уселся. Тело сотрясала дрожь, повязки сползли, ссадины снова начали кровоточить, ободранные об кору ладони саднило. Кое-как поправив повязки, Ивко взял кнут и привязал им себя к стволу, чтобы не свалиться во сне. Бог даст дотянуть до утра, а там станет видно, что дальше делать.