Дикое поле

Даже съестные припасы были приготовлены заранее.

Конечно, все можно объяснить случайным стечением обстоятельств. Если ордынцы заранее знали о готовящемся похищении, они постарались бы его не допустить. Кто им мешал напасть на дом Спиридона и взять казаков в подвале или устроить засаду в имении Алтын-карги? И все же мысль о том, что люди Азис-мурзы не зря в последнее время шастали по округе, не давала покоя…

Вот и дом купца. Ивко прокрался вдоль стены, подошел к задним воротам и прислушался. До сих пор ему везло: никто не встретился на дороге — сейчас тем более не хотелось по-пасться кому-нибудь на глаза. Если он сам бродит по ночам, то почему не могут бродить другие? Но вокруг царила сонная тишина. Нигде ни огонька, пригород мирно почивал, погруженный в сладкий предутренний сон. Скоро блеснут первые лучи солнца, гнусавыми голосами завопят муэдзины, призывая правоверных на молитву, начнется новый день, полный трудов и забот.

Успокоившись, серб вытащил ключ от калитки и открыл ее. Шагнул через порог, успел краем глаза уловить сбоку какую-то неясную тень, хотел выхватить кинжал, но страшный удар обрушился ему на голову и в один миг погасил сознание, бросив в душную немую темноту…

— Пришел, собака! — Над бесчувственным Ивко склонился стражник, сжимая в руках обтянутую войлоком толстую палку.

— Жив? — С другой стороны подошел второй стражник, опустился на колени и приложил ухо к груди серба. — Кажется, дышит.

— Не копайся, — поторопил его первый, вытаскивая из-за пояса Ивко пистолеты и кинжал. — Вовремя я его, не успел выстрелить. Берись!

Он засунул за свой кушак оружие серба и подхватил его за ноги. Второй стражник взял Ивко за руки и помог взвалить на арбу.

— Я не зря вызвался караулить у задних ворот, — связывая пленника, похвалил себя первый стражник. — Теперь мы получим награду, а тем, кто караулил со стороны улицы, ничего не достанется…

Тимофей с трудом поднял тяжелые, словно налитые свинцом веки. Перед глазами расплывались неясные пятна, как будто мир застилали горькие слезы. Но вот одно из темных пятен зашевелилось, выросло, и в лицо неожиданно ударила струя холодной воды. Отфыркиваясь и мотая головой, казак слизнул с разбитых губ соленые капли: наверно, он в море, поэтому все плывет и качается? Что-то мешается во рту: жесткое, с острыми краями, царапающими язык? Выплюнуть? И почему нет сил пошевелиться, что с ним, отчего не удается встать?

Он вновь осторожно приоткрыл глаза, моргнул, и неясные пятна понемногу начали приобретать очертания стоявших вокруг татар. Руки ощутили узлы стягивающей их веревки, а колеблющийся в голове туман стал рассеиваться, нехотя возвращая память.

— Принести еще? — спросил низкорослый ордынец с кожаным ведром в руках.