Дикий зверь

Не была также установлена связь между ней и Хищником на основании пресловутой одинаковой татуировки: тату, украшавшее грудь Хищника, исчезло под градом пуль. От него остались лишь лохмотья плоти со следами чернил, и что-либо опознать оказалось невозможно.

Пока в Женеве следователи собирались отложить это дело ради куда более срочных, где-то посреди Балтийского моря, на палубе парома Таллинн — Хельсинки сидели трое.

Погода выдалась туманная и дождливая. Никто из пассажиров, кроме этих троих, не выходил из кают.

Мужчина, закутанный в зимнее пальто, разливал кофе из термоса по трем пластиковым стаканчикам.

— Рад наконец познакомиться с вами, — сказал Эстонец Софи. — Хищник столько про вас рассказывал…

— Взаимно, — ответила Софи, беря протянутый стаканчик.

За ее спиной стоял отец, Бернар. Эстонец налил кофе и ему. Бернар кивком поблагодарил его.

Софи и Эстонец болтали долго. Потом она отдала ему бриллианты, а тот ей — сумку с банкнотами. Он тепло расцеловался с ней и ушел. Он видел ее первый и последний раз, но ему казалось, что он знаком с ней пятнадцать лет.

Софи и Бернар остались на палубе одни.

Она грустно улыбнулась, а потом, глядя в морскую даль, внезапно разрыдалась.

Большое горе время почти не лечит.

Эпилог

Спустя полтора года после налета

31 Декабря 2023 годаГрег еще немного постоял, глядя из машины на Бородавку.

Карин с детьми только что ушли. Она его не заметила. Он приезжал сюда почти каждый день посмотреть на своих. Он скучал по семье. Два раза в месяц дети проводили выходные у него, в маленькой квартирке в квартале Жонксьон. В остальное время ему было до ужаса одиноко.

Отъезжая от Бородавки, он свернул в ближайший лесок. Оставил машину на обочине и вошел в заросли. Тут совсем близко. Через несколько минут за деревьями появился Стеклянный дом. Он незаметно подошел к границе владений и стал смотреть сквозь панорамные окна на семейство англичан. Они поселились здесь несколько недель назад.

Отец, мать и двое детей. Симпатичные. Как Брауны, только похуже.

В девяти тысячах километров от Женевы, на костариканском пляже, лежали в обнимку Арпад и Софи, глядя, как дети плещутся в Карибском море.

— А ты знала, что бар продается? — спросил Арпад, показав на дощатую халупу вдалеке.

— И что? Хочешь купить? — спросила Софи.

— Можем его выкупить и переименовать в «Эль Беатрис», — пошутил Арпад.

Она расхохоталась:

— Скажи это моему отцу, когда он через неделю приедет нас проведать.

— Так и вижу лицо твоей матери: «Бернар, ты же все-таки не будешь покупать здесь бар?»

Она снова засмеялась и встала:

— Пошли купаться?

— Я сейчас.

Она пошла к морю, к детям.

Арпад с нежностью смотрел на свое маленькое семейство. И любовался Софи, медленно входившей в воду.