Дикий зверь

Она весь вечер ждала этого момента. Быстрым незаметным движением она схватила телефон, пока он разблокирован. Грег ничего не заметил, он уже снова был в тосканской деревушке, о которой писал Висконтини.

Карин заперлась в туалете и стала просматривать фото и видео на телефоне. И ее накрыло. Это было как удар под дых со всей силы. Ее оглушило, сразило как громом.

ПантераТоскана, 1912 годДжованна долго ждала, когда вернется хозяин.

В его отсутствие она хорошо заботилась о замке. Замок был каменный, в духе римских палаццо, и стоял на холме, возвышаясь над гектарами оливковых рощ и окрестной деревушкой Бракетто.

Джованна блюла владения хозяина, как свои собственные, следила, чтобы никто из слуг не отлынивал. За оливы она не боялась: крестьяне работать умеют, рощи ухожены. Зато шофер, садовники, кухарка и горничные, стоило хозяину отправиться в очередное долгое путешествие, чувствовали себя вольготно. Глаз да глаз нужен. Ей уже стукнуло шестьдесят пять, пятьдесят из них она провела в услужении у рода Мадура, и теперь понимала, что старые слуги ее ни в грош не ставят: они знали, как великодушен и мягкосердечен хозяин. Но молодые ее еще слушались, и она частенько их распекала.

Джованна гордилась, что служит у Лукино Алани ди Мадура, «последнего из рода Мадура». Веками предки Мадура были благодетелями Бракетто. Но вместе с ним угаснет и род. Лукино Алани ди Мадура был последним отпрыском, последним побегом родового древа. В свои пятьдесят он так и не женился и не намеревался иметь потомков. Он жил один — и уйдет один. А с ним упокоится в могиле его имя и герб.

Джованна знала Лукино с рождения. Его родители взяли ее в услужение в пятнадцать лет. И полвека спустя она опекала его и нянчила, как ребенка, которого у нее не было.

Лукино Алани ди Мадура любил приключения. Любил дальние странствия, любил открывать новые земли. Каждый год он уезжал, на недели, на месяцы. Он рассказывал Джованне о своих планах, показывал карты полушарий, лежавшие у него в столе. А потом, со дня его отъезда до возвращения, она с собачьей преданностью несла стражу в замке. Когда он возвращался, для нее наступал праздник. Обычно он появлялся с целой вереницей машин, груженных находками — мебелью, скульптурами, охотничьими трофеями, светильниками. У каждого предмета была своя история, и Лукино рассказывал ее Джованне. Она не выходила из роли, пеняла ему: стоило ли, в самом деле, везти из Бразилии это огромное, неуклюжее деревянное кресло? Зачем ему этот набор статуэток из слоновой кости какого-то азиатского племени? А уж это неслыханное чучело медведя, которое он вывез после охоты в русских лесах…

На этот раз его захватила Африка. Из Ливии он направился в Эфиопию, потом двинулся южнее, в Британскую Кению.