Дикий

Но зачем превращаться из волка в человека? И почему они не напали на него? Чего они ждут? Что онтоже обратится? Самое худшее, что они взывали к нему, эти оборотни, стоя рядом в своей человеческой форме. Они взывали к человеческой половине Этана, и он боялся, что не сможет устоять.

- Отойди от него, - снова раздраженно заговорил Даг. – Ты даже не волк, а он все еще кугуар.

И останется им. Он не собирается менять форму. Как будто издалека он услышал свое фырканье.

- Брэм, - предупреждающе повторил Даг. – Если ты не умеешь себя вести, я найду другого для этой работы.

- Он без сознания. – В голосе Брэма звучало почти возмущение. – А я знаю, как о себе позаботиться.

- Ну конечно.

Мужчина не поверил Брэму. Почему нет?Этан рассеянно пытался понять, о чем они спорят. Он терял нить разговора. Еще одна иголка впилась в его бок, и он почти не почувствовал укола.

Время шло, но Этан был все так же полон решимости оставаться кошкой.

Кто-то сказал:

- Боже, мы торчим здесь почти час. Перекидывайся уже. – Альфа положил руку в перчатке на лицо Этана, и несмотря на желание не показывать слабости, тот вздрогнул. Большой палец приподнял его веко, и синий глаз из его худших кошмаров уставился в глаз Этана.

- Ну ладно, Брэм, похоже, ему нужно помочь, и сейчас он явно беззащитен, почти без сознания. Иди сюда, потрогай его, убеди. – И альфа впервые обратился к Этану: - Обращайся, дружище. Так тебе будет легче.

Этот засранец ему не друг, но Этан смог лишь тихо, жалко зашипеть. Его затрясло. Человеческая половина, так долго подавляемая, рвалась на свободу – обратиться, перекинуться, быть с этими людьми. Поговоритьс ними.

Он не может, не может это себе позволить. Только не с гребанымиволками."

"Они знали о его внутренней борьбе, но были беспощадны. Чья-то ладонь легла ему на спину. Не похлопала, а ужасно нежно погладила, скользнула вниз. Они играли с ним, искушали, а человек внутри него не знал, или ему просто было все равно. Человек думал, что им нужна компания, что они предлагают свою дружбу. Человек был идиотом, который жаждал общения.

Его кошачья половина, наоборот, была одиночкой, животным, которому не нужен никто и ничто, кроме еды и сна.

Его кошачья половина была намного сильнее. Обычно. Сейчас человек жаждал прикосновений, и Этан не мог перебороть его. Из-за наркотика и ладони оборотня – пальцев, расчесывающих его мех и ласкающих плечи и спину – он ужасно, смертельно ослаб. По телу пробегали волны озноба.

- Не сопротивляйся, Этан, - едва слышный шепот, как будто чтобы его успокоить. Голос Брэма сочился соблазном и предательством. Предлагал фальшивое утешение.

Этан не желал сдаваться. Он изо всех сил боролся с собой, цеплялся за кошачью сущность, отбивался от человеческой, а ловкие пальцы нежно гладили его открытую шею.