Дикий ангел

Пошёл он!

– Я сама понесу домой! – не позволяет мне засунуть своё изделие в сумку Злата. – Это для Феликса!

– Вот оно что! – поправляю ей заколочки. – Тогда скорей клади босоножки в шкафчик и поехали, обрадуем его!!

Боже! Она привязывается к нему! К своему папе! Скоро не заметит, как узлами привяжется! Его значимость растёт, как на дрожжах!"

"Душу до краёв заполняет что-то невесомо-облачное. Моя девочка, наконец, придёт к своему счастью и узнает что такое, быть зацелованной папой и быть укрытой сильными руками. Я это подменить не смогла. Ребёнок всё равно чувствует разницу и хочет полноценной любви. Чтобы с одного бока мама, а с другого – папа. Феликс уже на своём месте и моя маленькая это ощущает. Глазки горят, спит крепче, улыбается чаще. Уже скоро мне совсем лекарства не понадобятся, сердце исцелится естественным путём.

Глава 19

ФЕЛИКС– Ух ты, это ты нарисовала? – подступаю к дочке со спины, целую в макушку. Моя радость усердно давит на карандаш и даже не вздрагивает. Вся в художественном процессе.

– Да! – вот и весь ответ.

– И что тут? – сажусь рядом с ней, мои колени тут же упираются в её маленький столик. – Давай расскажи!

Выкрал минутку, чтобы побыть с дочерью наедине. Наша мама пока моется, и я посчитал своим долгом использовать это время с пользой, сблизиться со своим ребёнком. После дотошных расспросов в полиции, вот так, сидеть с ангельским детёнышем, щедро наполняет душу теплом.

– Это мама, это я, а это папа… – повествует малышка, указывая на трёх маленьких человечков, что держатся за руки на фоне солнца, радуги и травки.

– А кто твой папа? – осторожно подлезаю ближе, кладу свою ладонь на крохотную спину, будто бы накрываю щитом, что предохранит детское сознание от расстроенных чувств.

– Я не знаю! – прекращает рисовать Злата, задумчиво смотрит на тёмную фигурку на бумаге. – Это просто папа… У меня его нет!

От моего внимания не уходит коротенький, но тяжёлый вздох.

– Но ты хочешь, чтобы он был, да? – ласково дотрагиваюсь до её ушка, оглаживаю хрящик.

– Да! – и ничто не сломит это желание.

– А хочешь, я буду твоим папой? – от волнения закатывается сердце, к лицу приливает кровь.

– Настоящим? – смотрит выпученными глазками.

– Самым настоящим!! – хочется сжать в руках её ладошки, уткнуться носом в разрисованную кожу на тонюсеньких запястьях, но боюсь напугать, действую по-заячьи, очень робко, хоть так и тянет стиснуть в объятиях, чтоб сказала: «Папа, полегче, ты мне кости так сломаешь!». Вместо этого делаю брови домиком и заглядываю в детские доверчивые глаза. – Я буду любить тебя, защищать и катать на плечах! Хочешь?

– Хочу!! – с щенячьим восторгом.

– Тогда всё!! – пульс скачет в бешеном темпе.