Дикий вьюнок (СИ)

К счастью, они оказались настоящими профессионалами, потому смотрели на меня как на предмет обстановки и даже ни разу не позволили себе скабрезных намеков или хотя бы одного косого взгляда.

Когда они распрощались и ушли, я даже немного пожалела, что снова осталась в одиночестве.

А за день до суда ко мне пришел посетитель. Мастер Армед.

Я впервые за долгое время почувствовала радость. Мой мастер в моей памяти связывался с тем счастливым периодом жизни, когда впереди Янош и огромное счастье…

А я и не понимала, какое это было счастье.

Нет, не нужно. Будет только хуже.

— Как вас пропустили? — спросила я.

Он устало опустился на большой неудобный стул, единственную кроме кровати мебель в комнате.

— Получил разрешение. Вы же не обычная заключенная, Ула. Посмотрите на комнату. Обычные сидят в подвале, под капающей с потолка ледяной водой и мышиными норами в земляном полу. Хотя туда попасть проще. Да и общество мышей вас бы развлекло. Они отлично дрессируются, вы бы легко научили их ходить на задних лапках и сворачивать хвост колечком.

Пытается меня развлечь. Ну что же, мне несложно улыбнутся, пусть даже никакого оптимизма во мне нет ни на грош.

Что-то ощутимо изменилось за эти дни. Мастер сильно постарел. Хотя может я теперь смотрю на окружающих по-другому? Раньше он был оживлен и весел, я видела только добрую улыбку и блестящие любопытные глаза. А теперь он грустный и осунувшийся, будто долгое время болел и я вижу только сутулые плечи и глубокие морщины.

— Так вы просто проведать или все-таки по важному делу? Может, не можете найти результаты опытов, которые я спрятала в стол, а вам ничего не сказала? Или пробирки с разъедающей настройкой? Признавайтесь, — максимально вежливо. Это одна из моих особенностей, из-за которых по признанию посла он меня и выбрал на эту роль. Умение держать лицо.

— Проведать… И поговорить. Серьезно поговорить.

— Говорите, мастер. Слушать вас одно удовольствие.

— Ула, — вдруг воскликнул он в ответ на мою мягкую улыбку. — Девочка моя! Что же ты делаешь? Я работаю на пана Витольда много лет и давал присягу о неразглашении. Я многим ему обязан, в частности своей свободой. Но Ула, если бы я знал, что ты этого хочешь, пошел бы на суд и заявил о твоей невиновности.

— Нет, я не хочу, — милый мастер, тяжело ему отказывать, даже в таком нелегком деле.

— Ула, ты действительно делаешь это сама? Почему? Что случилось? Пан Витольд тебе угрожал?

— Нет, мастер. Мы заключили честную сделку.

— Чем он тебе заплатил? Что тебе было нужно? Неужели тебе чего-то не хватало? — горько спросил мастер. Неужели и он станет думать, будто я могу продаться из-за денег?

— Он подарил мне жизнь, — пафосные слова… даже произнесенные таким безразличным тоном напоминают сцену спектакля.