Дикий мед

Они почти всерьез считают сверхъестественным тот факт, что он выжил после такого ранения, от которого бы умер любой нормальный человек.

Домини подумала о рваном шраме — отметине на лице Поля, о головных болях, все еще мучавших его, несмотря на прошедшие годы, и ей вдруг захотелось защитить его. Он был греком до мозга костей, он отчаянно любил землю, сражаясь за которую, чуть не погиб совсем еще мальчишкой.

— Кофе убегает, — заметила она.

— Пожалуйста, — Домини высвободилась из его рук, подошла к плите и сняла кофеварку. — Неси чашки, мы будем пить кофе в гостиной, — добавила она.

Они долго сидели молча, слушая звуки дождя и глядя, как молния на короткие мгновения рассеивает тени.

— Мне не стоило делать этого, да, Домини? — Берри говорил, запинаясь. — Нельзя было оставлять тебя в Англии, раз я любил тебя и знал, что ты любишь меня. Боже, что заставляет нас поступать именно так, как мы поступаем, портя себе жизнь, и себе, и тем, кого мы любим?

— Ты честолюбив, и оба мы были очень молоды. — Домини читала во взгляде Берри раскаяние. — Верили ли мы оба по-настоящему, что встретимся снова, и была ли у нас общая мечта, которую не побоялись бы осуществить?

— Знание этого, Домини, не избавляет от сожаления, которое теперь мучает нас, — заметил он мрачно. — Я был дураком, совершеннейшим дураком. Ты слишком очаровательна, чтобы тебя не заметил другой мужчина, а я ушел, будто оставил тебя заколдованной девочкой-школьницей, сидящей на киле лодки с развевающимися на ветру волосами, ожидать, когда я вернусь и разбужу тебя поцелуем. Мысль о том, что это сделал Стефанос, точит мне сердце. — Берри долго смотрел на нее. — Как вы познакомились? Ты мне не рассказала.

Домини объяснила, что ее кузен работал в офисе представительства фирмы Поля и что их встреча была неизбежной.

— Замужество имеет какую-то семейную причину? — неожиданно обрушился на нее вопрос, и она отшатнулась, словно от удара молнии. ну?

— Что за викторианский вопрос, Берри! — Как ни было тяжело, она заставила себя рассмеяться. — В наше время девушки не выходят замуж по воле их семей.

— Прошлым вечером ты призналась, что в это дело замешан кто-то еще. — Он подался вперед, сидя на диванной подушке, брошенной на пол. — Ты сказала, это мужчина, уж не Дуглас ли?

У Домини екнуло сердце. Берри стал очень проницательным. Мальчик с пляжа уступил место мужчине, ставшему довольно известным художником. И она вдруг испугалась его, осознав, что как разочаровавшаяся жена она гораздо более уязвима, чем романтическая семнадцатилетняя девочка. И словно прочитав ее мысли, Берри сказал:

— С растрепанными волосами и в халате, который тебе здорово велик, ты выглядишь семнадцатилетней.