Дикие нравы

Гнев, против собственной воли, захлестывал его мутной волной и чтобы хоть как-то отвлечься он принялся лихорадочно есть. Жадно глотать белую клейкую массу огромными кусками, почти не жуя, давясь слюной и громко чавкая. Пораженная мама украдкой наблюдала за ним, спрятавшись за котлами, открыв от удивления рот и прижав ладони к пухлым щекам.

Только когда тарелка полностью опустела, Максим, почувствовал, что вновь вернулся в относительно спокойное и ровное состояние. Потянулся за чашкой кофе и сделал первый, самый вкусный глоток, тягучий горячий напиток, наполнил рот восхитительным ароматом, освежая и успокаивая. Кофе здесь готовили отменный, совершенно не похожий на те суррогаты, что под видом натуральной стопроцентной арабики продавались на бескрайних просторах России бессовестными жуликами. В душе опять шевельнулась злость, но уже будучи настороже, Максим усилием воли в зародыше подавил начинающийся приступ, удивляясь, что за дурацкое настроение владеет им с утра. Все, ну буквально все, раздражает и бесит. Причем не просто злит на обычном бытовом уровне, а бросает в пелену черной не рассуждающей ярости, вводя в такое состояние в котором человек уже просто себя не контролирует. С чего бы это? Вроде бы никаких особых причин для подобного настроя не имеется, все как всегда, ничего особенно поганого в окружающем мире не происходит… К доктору что ли сходить, попросить каких-нибудь успокоительных таблеток? Эта мысль отчего-то показалась смешной, и Максим прыснул в кулак, едва не подавившись кофе. Смех прозвучал таким неестественным резким металлическим звуком, что все еще прятавшаяся за котлами мама в испуге подпрыгнула. Сам Максим ничего не заметил.

Когда кофе подошел к концу, и губы, жадно тянущие последний глоток, хватанули немало скопившейся на дне горькой гущи, он вновь вспомнил про следившего за ним следопыта. На дежурство Максиму нужно было заступать только после полудня, до этого времени он был абсолютно свободен, то есть как раз можно было заняться разъяснением этого малоприятного инцидента и поговорить по душам с Мбонгой. Он пружинисто поднялся из-за стола и решительно зашагал в сторону хижины следопытов, впервые за все время пребывания в лагере позабыв поблагодарить маму за еду. Впрочем, повариха и не ждала сегодня от него слов благодарности. Она обостренным женским чутьем сразу сообразила, что с симпатичным белым воином сегодня что-то не так, что-то непонятное творится у него внутри. Непонятное и от того пугающее. Когда он, закончив есть, поднялся из-за стола, мама еще долго украдкой смотрела ему вслед, чувствуя немалое облегчение от того, что он, наконец, ушел подальше от ее кухни.