Дикие нравы

 — Не надо тащить меня туда! Я не хочу идти с тобой!

В голосе звенела уже неприкрытая паника. Да что, черт возьми, происходит?

— Говори! — потихоньку зверея, рявкнул Максим в посеревшее лицо бамбала. — Говори! Не то…

Он сам толком не знал чем бы таким ужасным пригрозить следопыту, но это похоже и не понадобилось, парень сам за него додумал угрозу, потому что после этих слов упал на колени, трясясь, как осиновый лист и умоляя его не трогать.

— Отвечай, что ты делал возле наших палаток?

Макс и сам озадачен был такой реакцией на свои слова, но теперь хотел выжать из сложившейся ситуации все возможное.

— Я следил, бвана. Я не хотел, Мбонга сказал, что надо следить…

— Следил? Что за бред? За кем ты следил, ушлепок? Ну, отвечай!

— За тобой, бвана… — глотая слезы, еле выдавил дрожащий бамбал, стоя на коленях.

— За мной? — Максим в удивлении замер. — Но почему? То есть зачем? Тебе Мбонга приказал это?

— Да, бвана, это Мбонга, это он приказал. Он сказал надо следить за тобой семь дней. Не убивай меня, бвана, не отдавай мою душу злым духам!

— Ничего не понимаю, — Макс удивленно пожал плечами. — Да не трясись ты так, не трону я тебя… А почему Мбонга приказал такое? Почему именно семь дней?

— Он сказал… он сказал… — хлюпал носом бамбал. — Он сказал, ты порчен Кортеком…

— Что? Каким еще кортиком, что ты несешь?

— Кортеком… Богом кигани, бвана…

Максим в полном обалдении смотрел на скорчившегося у его ног следопыта. Невесть откуда взявшаяся черная туча накрыла собой оранжевый диск луны, гася на мгновение лившийся с небес призрачный холодный свет, погружая землю в густой чернильный мрак африканской ночи. Громко с надрывом прокричала где-то над ними, хлопая крыльями, невидимая в темноте птица. А когда желтый бок луны вновь высунулся из-за облаков, на земле перед Максом никого не было, только покачивались, постепенно успокаиваясь, потревоженные беглецом ветки кустов гревии, да болтался на колючках, потерянный им кожаный ремешок с прилепленной к нему непонятной хренью.

Максим подошел поближе и снял зацепившийся за куст амулет бамбала. К вышитому яркой красной нитью кожаному ремешку была привязана отполированная до бела раздвоенная кость неизвестного животного, на ее гладкой поверхности тоже были вырезаны непонятные узоры, состоящие из мелких танцующих фигурок не то людей, не то насекомых. Заинтересованный Максим, поднес костяшку ближе к глазам, пытаясь в неверном лунном свете ее рассмотреть получше. И только было начал различать детали рисунка, как амулет громко хрустнув, развалился в его пальцах пополам.

— Вот блин, кабан неловкий, — вслух произнес Максим, жалея, что испортил такую любопытную штуковину, и, сунув остатки амулета в карман, неспешно побрел обратно к палатке.