Дикие нравы

Причем новых площадок само собой никто для них создавать не стал, не те времена на дворе стояли, не было на всякую ерунду у обанкротившегося государства денег. У Абрамовича и Березовского были, а вот у государства нет, что же поделать. А потому стали испытатели жить на тех же площадках, которые в свое время строились для стратегов, на солидном удалении от жилой зоны.

Центр войсковой ПВО, в котором проходил службу Максим, располагался аж в пятидесяти километрах от самого городка, и испытателей туда ежедневно доставляли специальным поездом из двух десятков вагонов, попутно закидывая тем же составом тактических ракетчиков и часть стратегов. Прибывал поезд ежедневно в семь тридцать на специально построенную рампу, которую еще при основании полигона какой-то шутник расположил примерно в трех километрах от основной жилой зоны, наверное, чтобы лязг колес не тревожил мирный сон жителей. Некоторые энтузиасты физической культуры и спорта ежедневно преодолевали расстояние до рампы пешком, другие ездили на запущенных предприимчивыми отставниками, понимающими нужды военных, частных рейсовых автобусах. Таких само собой выходило большинство. Можно было считать, что транспортная проблема вполне решена, и лишь в «тревожные» дни, когда Главному штабу полигона приспичивало в очередной раз поиграть в солдатиков, взмыленные военнослужащие в панике начинали ловить такси, чтобы добраться к месту отправки поезда на полчаса раньше обычного.

Сам поезд, называемый мотовозом тоже был невероятно колоритен. Тягаемый двумя маленькими локомотивами, которые железные дорожники отчего-то зовут «маневровыми», он насчитывал восемнадцать купейных вагонов набитых военнослужащими и гражданским персоналом буквально под завязку. В купе, к которому был приписан Максим, должно было ездить ни много, ни мало, четырнадцать человек. Спасало только то, что все вместе эти четырнадцать не оказывались в мотовозе практически никогда: люди ходили в наряды и отпуска, болели, уезжали в командировки. Однако даже вдесятером в одном купе ездить достаточно некомфортно. Особенно в зимнюю стужу, когда проводницы экономящие уголь для продажи налево в прилегающих селах, просто поддерживают в вагоне температуру чуть отличную от нуля, заставляя этот десяток ехать, не снимая бушлатов и верхней одежды, вжимаясь друг в друга на узких полках. Особенно, в летнюю жару, когда традиционно не работает кондиционер, а из снятого в отчаянии полностью окна дует сухой и жаркий как из пылающей печи степной ветер, когда раздетые до пояса, лоснящиеся от текущего пота тела, мерзко скользят, упираясь в чужие плечи.