Дикие нравы

 — Вертолеты прилетят послезаврта. Мои люди проводят тебя к деревням, ты сможешь все сам увидеть. А в воскресенье они прилетят опять, и я хочу, чтобы в воскресенье ты смог выстрелить по ним ракетами.

— Поживем-увидим, — философски протянул Максим.

— Если в воскресенье вертолеты не будут сбиты, — холодно взглянув ему в глаза, отчеканил генерал. — Ничего увидеть ты уже не сможешь. Я прикажу выколоть твои глаза. А теперь все, Пойзон, проводи их и подготовь группу разведчиков, чтобы сопроводили мосье Максима к деревням.

— Да, мой генерал, — вскинув руку к непокрытой голове на американский манер, гаркнул Пойзон, четко разворачиваясь на каблуках.

Следом за ним волоча ноги, поплелся Андрей, замыкал процессию все еще что-то напряженно обдумывающий Максим. Джексон, не мигая, смотрел им вслед, до тех пор, пока за спиной Максим не захлопнулась дверь, потом, склонившись над картой, растопыренной пятерней накрыл треугольник, вершинами которого были три деревни, и резко сжал кулак, комкая в ладони обиженно захрустевшую склейку.

Максим ввалился в палатку уже под вечер, огромный красный диск заходящего солнца еще цеплялся за горизонт, сверля потерявшими полуденную мощь лучами спину наемника. Андрей дернулся было на своих нарах, в первый момент не узнав в лезущем в палатку темном силуэте своего товарища по несчастью, но быстро успокоился. Приподнявшись на локте, окинул взмокшего потом, устало пошатывающегося наемника ироничным взглядом.

— Ну, как прошел разведрейд специалиста по борьбе с винтокрылами?

Максим лишь отмахнулся, как от надоедливой мухи, пикироваться с ООНовцем сейчас не было ни сил, ни желания. Добравшись до своих нар, он осел на них как подрубленный, так что жалобно скрипнули под его весом тонкие жерди. Посидев с минуту уронив голову на грудь и бессильно свесив вниз руки Макс все же заставил себя двигаться, в первую очередь следовало заняться стертыми в мясо ногами, но процесс снятия обуви представлялся ему сейчас таким трудным и мучительным, что он не нашел в себе сил сразу же к нему приступить. Оттягивая неизбежное расстегнул две верхние пуговицы темной от пота с выступившим на спине белым солевым налетом пятнистой куртки, не утруждая себе больше этой процедурой стянул через голову жесткую задубевшую ткань, небрежно уронил под ноги. Медленно, как во сне, протянул руку к пятилитровке с застоявшейся теплой водой, с видимым усилием подтащил к себе пластиковую баклажку и с размаху окатил прямо из нее лицо и голую грудь. Блаженно зафыркал, растирая по всему телу влажные струйки.

— Ну, так что, расскажешь что-нибудь или как? — недовольно проскрипел из своего угла Андрей. — И воду здесь не лей. Сам же знаешь, сразу соберется вся эта доисторическая живность.