Дикие нравы

Мы ведь не призываем детей в свою армию насильно, не отнимаем их у родителей… Они приходят к нам сами… Потому что в их родных деревнях люди зачастую прозябают в такой страшной нужде, что ежедневно стоит вопрос самого выживания… Вы знаете, что во многих местных деревнях принято есть не три раза в сутки, а один, утром или вечером… Всего один, понимаете? И это не местный обычай, не табу наложенное колдуном, это реальная необходимость, потому что еды просто нет. Я уж не говорю про одежду и какое-нибудь имущество. Подчас все, что есть у целой семьи, помещается в один рюкзак. И что самое главное, это беспросветность — родившись в деревне, эти дети обречены в ней же и умереть, всю жизнь, влача жалкое, полуголодное существование. Конечно, некоторые соглашаются с этой предопределенной от рождения горькой долей, боясь рискнуть даже тем минимумом, что имеют, и изменить свою судьбу. Но очень многие, понимают, что терять им нечего. Такие приходят к нам. И вот им, мы даем шанс…

— Шанс и автомат к нему впридачу, — сквозь зубы процедил Максим.

— Да! — с жаром воскликнул его собеседник. — Да и автомат тоже! А что же вы хотели? Мы ведь не благотворительная организация, мы — армия, и нам нужны солдаты. Да, возможно, мы могли бы тянуть на себе какое-то количество нахлебников и иждивенцев, но очень ограниченное. Детей к нам приходит гораздо больше. Вы не подумайте, мы стараемся лишний раз не подставлять их под пули, у нас есть даже что-то вроде вечерней школы, где их учат читать и писать…

— Вот она благотворительность по-африкански, — саркастически улыбнулся Макс.

— Если хотите, можете это называть и так, вполне точное определение, — неожиданно остывая так же быстро, как и вспыхнул, безразлично произнес Пойзон. — В любом случае спорить тут не о чем, дети в наших рядах, это свершившийся факт, объективно существующая данность, и ни вы, ни я даже при большом желании ничего тут изменить не можем. Так стоит ли скрежетать зубами в праведном гневе и понапрасну сотрясать воздух?

— Согласен, — кивнул головой Максим и тут же добавил, переводя разговор на другое: — Вы очень правильно и образно говорите по-французски, Пойзон. Совсем не так, как большинство ваших соотечественников…

— Спасибо, — улыбнулся майор. — Я действительно не плохо говорю на этом языке, поскольку имел обширную практику. Целых семь лет я изучал геологию в Париже.