Дикие нравы

Там и посмотрим, с кем на этот раз свела завертевшаяся в сумасшедшем танце судьба. Он внимательно вглядывался в кромку обступивших поляну зарослей, надеясь уловить в них хотя бы призрачную тень движения, но тщетно, джунгли умели хранить свои тайны. Постепенно все вокруг полностью успокоилось: сперва неуверенно, а потом все громче и заливистее запели испуганные стрельбой птицы, солнечный луч сверкающей пикой пробивший раскидистые кроны деревьев ласковым теплом скользнул по лицу, заставляя зажмуриться, визгливыми голосами заорали где-то над головой вездесущие мартышки… Если не открывать глаза можно представить, что ничего страшного вокруг и не происходит, можно убедить себя, что ты просто сидишь на траве, где-нибудь в подмосковном лесу, подставляешь солнцу лицо и дышишь непередаваемо чистым воздухом соснового бора, нежно шуршащего одетыми в игольчатую броню ветвями где-то над твоей головой. Макс глубоко вдохнул, полностью отдаваясь нахлынувшим ощущениям, уплывая в нежную прохладу далекого русского леса, как наяву ощущая его запах и непередаваемую успокаивающую атмосферу… Запах в который тяжелой прогорклой нотой вклинился вдруг аромат свежей крови. Отвратительный дух бойни. А в воображаемое шуршание ветвей, сам собой вплелся нудный стонущий речитатив все еще не могущего оправиться от удара ООНовца. Нет, похоже, погружения в нирвану не выйдет, отвратительная действительность беспощадно вторгалась в придуманную в попытке сбежать из реальности красивую сказку. И последним аккордом, завершившим это короткое противостояние стал прозвучавший совсем рядом голос:

Максим еще пытался оттянуть тот неизбежный миг, когда все же придется открыть глаза и встретиться лицом к лицу с теми, кто выйдет из джунглей, пытался проигнорировать этот странно высокий, почти женский голос. Но голос оказался весьма настойчив, и следующий вопрос подкрепил не сильным, но все же чувствительным пинком в область печени.

— Кежер ва? До мин со!

Вздрогнув от прострелившей тело боли, Макс усилием воли заставил себя разомкнуть плотно сжатые веки. В первую секунду ему показалось, что он ослеп, тот самый солнечный луч, что так ласково гладил его по щекам, впился в зрачки раскаленным клинком, выжимая из глаз слезы, подергивая все вокруг сверкающей мутью, принуждая снова зажмуриться. Но Макс упорно продолжал смотреть и вскоре окружающий мир проступил смутными контурами за оранжевым сиянием. Первым, что он увидел перед собой, оказался направленный ему в лицо автоматный ствол. Ну вот, снова здорово, опять автоматом в морду тычут! Кажется, сегодня мы это уже проходили, причем не один раз.