Дикие гуси

В начале атаки штурмгруппа насчитывала до сорока человек, но в село ворвались лишь семнадцать, а через полчаса боя на ногах держалось всего пять. И здесь Сурик не выдержал.

— Юр-джан, мы отходим, прикрой!

— Хорошая мысль! Слава Богу, хоть прикрыть есть чем, кроме хрена!

Трофейный АКМ, к нему два десятка магазинов и „бабушка“ с сотней патронов! Русский открыл огонь по уже наступающим азерам.

— И маму вашу, и папу, и дедушку с бабушкой туда же! Сколько же вас много на меня одного?! Ей-богу, если вырвусь — уйду в монастырь! — приговаривал между очередями Юра, давая возможность „своим“ унести раненых.

Минут через десять издали, из безопасной зоны, он услышал вопли Сурика:

— Слышишь, Юрик! Уходи к нам, я прикрою! — и следом заработал армянский РПК. „Дикий гусь“ начал отползать, чертыхаясь про себя:

— Сурик, засранец! Да экономь же ты патроны, на хрена длинные очереди?

Последние десять-двенадцать метров ему нужно было не ползти, а бежать.

— Ну-ка, старик, поживее! Вперед! — рванулся он к своим окопам.

И вдруг замолчал пулемет Сурика. А свято место, как известно, пусто не бывает — песню запел ПК азеров. Бронебойно-жгущая пуля догнала Юру за несколько метров от земельного бруствера. От шокового удара в бедро он потерял сознание, а когда очнулся, почувствовал, что правая нога не работает и о ней лучше не вспоминать. Из приятных новостей две: ребята подсунули длинную обломанную ветку, чтобы стянуть его в окоп, и вновь работает РПК армян. Через несколько минут раненый снайпер был уже за гранитной стеной старинного кладбища, а Костя обрабатывал ему рану в бедре, сокрушаясь:

— Эх, не повезло нам, браток!

— Прости, ай, джан, слышишь! — подбежавший Сурик прикладывал руки к груди, — Патроны не рассчитал!

— В гробу в белых тапочках видал я и тебя, и твой пулемет! Ладно, потом разберемся, браток!

Когда стемнело, раненых начали эвакуировать в тыл. А в темноте чего только не случается: Фетисова забыли на нейтральной зоне. Что делать? Кровь остановлена, правда, рана сильно болит. Но не подыхать же здесь, или того хуже — плен. Размышления закончились тем, что он пополз „муравьем“, как когда-то учили в Италии — выбрасывая вперед руки, а затем подтягиваясь на них. Это длилось бесконечно долго…

В восемь утра его подобрал УАЗ „скорой помощи“ в двух километрах от полевого госпиталя. Позже Фетисов охарактеризовал свои впечатления от армянского варианта полевой медицины:

— Шприц разовый — один на всех, максимум обезболивания — димедрол, санитарок и перевязок — ноль, медикаментов — чка (нет), зато Ереван и Степанакерт завалены шикарной „аптекой“, в смысле торговли.