Дикари

В бугрящихся мышцах не чувствуется напряжение.

Сердце сковывает от непонятных чувств. Кажется, если начать их анализировать, то они снесут меня мощной волной. Поэтому я предпочитаю концентрироваться на том, что лежит на поверхности. А именно – на ненависти.

Я ненавижу Ника, ведь так? Смотрю на забинтованный торс и пытаюсь припомнить всю ту боль, что он причинил мне. Унижения, запугивания, домогательства… Его недоверие, упрямство и, порой, неконтролируемые вспышки ярости! Он – настоящий Дикарь! Неотёсанный хам и мерзавец! Мне нужно плюнуть ему в лицо! Но… вместо этого я продолжаю молча стоять и разглядывать такие до боли притягательные черты…

- Лиза… - хриплый голос заставляет меня вздрогнуть.

Ник ещё не успел открыть глаза, а уже зовёт меня.

- Лиза… где ты…

В груди начинает ныть. Глаза жгут слёзы.

Облизываю губы и откашливаюсь, прежде чем выдавить мучительное:

- Ник…

Наконец, изумрудные глаза с лукавыми карими крапинками медленно открываются. Он с явным трудом пытается сфокусировать взгляд.

- Ты тут? - в его голосе слышится удивление и тревога. Ник пытается приподняться, но движения отзываются болью. Он морщится и хмурит брови.

– Где мы? – хрипит.

- В больнице, - тихо отзываюсь.

- Ты мне не снишься? – Ник моргает, оглядывая палату, а потом снова смотрит на меня.

- Нет, - мотаю головой, чувствуя, как по щекам стекают слёзы.

- Ты не ушла… - всё тот же удивлённый тон.

- Я как раз хотела это сделать, - пожимаю плечами, отворачиваясь к окну.

- Не уходи, - он закашливается, а потом добавляет. – Пожалуйста.

Так странно слышать от него не приказ, а просьбу. Почему-то от этого становится ещё больнее. Сердце ноет в груди, и мне хочется плакать.

- Расскажи мне, - спустя минуту молчания говорит он.

- Я уже вам всё рассказала. В самый первый день. Просто вы не слушали! – не могу сдержать горькую обиду в голосе.

- У тебя есть сестра? – словно не замечая моего состояния, спрашивает он. – Это она сделала всё это?

- Да, - мои плечи вздрагивают, и я всхлипываю. Наверное, я должна чувствовать облегчение от того, что всё, наконец, встаёт на свои места, но почему-то совершенно его не ощущаю. – Её зовут Алиса, и вы с ней…

Не могу сказать это вслух. Просто не могу! Закусываю губы, пытаясь совладать с идиотской ревностью, но она так и рвётся наружу.

- Вы делали это с моей сестрой! – оборачиваюсь, крича ему в лицо. – Я говорила вам! Тебе говорила!

Делаю несколько шагов в его сторону, вглядываясь в его лицо. Хочу увидеть в этих глазах раскаяние! Хочу, чтобы он понял, насколько больно мне сделал!

- Детка… - Ник приподнимается в кровати, морщась. Аккуратно поворачивается и выдёргивает из сгиба локтя иголку капельницы.

- Ты что делаешь… - ошалело наблюдаю за его действиями. – Ник, ты…"

"Но Громов не слушает меня.