Дикарь

Люди не знают, зачем и куда они идут, лишь радуются каждый раз, что могут остановить этих ужасных созданий. Последняя дорога эйлинов, семь лет назад, говорят, была ужасающей. В газетах писали, что их лица столь кошмарны, что воины королевства плакали кровавыми слезами, увидев. Я в то время была подростком, мечтала о зеленом платье из магазина на Звездной Аллее, собирала картинки с лицами великих магов и знать не знала об угрозе, нависшей над королевством. Дорога пролегла далеко от Кронвельгарда, а все случилось так быстро, что столичные жители и осознать эту угрозу не успели.

— Остановил эйлинов? — наконец отмер Шерх. Моргнул тяжело, словно даже это простое движение век далось ему с трудом. Словно весь он застыл, закоченел настолько, что приглядись — и увижу вместо зрачка кристалл льда. — Гордон Лангранж? Твой муж?

— Ну да.

Я привыкла, что это шокирует. Сама поверить не могла, когда узнала.

— Это он тебе сказал? — с какой-то странной, скрипучей интонацией спросил Хенсли.

— Истра Элеонора. По секрету. Понимаешь, — пожала я плечами, — Гордон не желал говорить о том дне. Говорил, что он был ужасным. Слишком тяжелым, чтобы вспоминать и рассказывать… Но все равно все знали, да и в «Собрании» написали вот…

Я осеклась, потому что Шерх откинул голову и рассмеялся. Вот только мне стало жутко от этого звука.

— Что смешного? — растерялась я.

Он мотнул головой, откидывая темные волосы, упавшие на лицо.

— Значит, Гордон Лангранж остановил эйлинов? — давясь звуками, произнес он.

— Ну да.

— Охренеть, — резко оборвав смех, произнес Хенсли.

И, развернувшись, пошел к дому, засунув руки в карманы своей куртки. Я посмотрела на его спину. Кажется, я шокировала мужчину. Может, он никогда не слышал об эйлинах? Странный он все-таки…

— Софи, Софи! — крикнула Линк, и я мигом забыла о непонятном соседе. Подхватила юбки и в несколько шагов оказалась возле девчушки, что прижимала к себе какую-то грязную бежевую шкурку.

— Ко мне пришел Ушастик! — счастливо выдохнула Линк, сияя глазами. Я охнула, пытаясь рассмотреть шкурку внимательнее. При ближайшем осмотре это оказался лисенок-фенек, маленький, худой, с вылезшей клоками шкурой и слезящимися черными глазами. Самым примечательным в тощем тельце оказались уши — они были больше головы. Кривые лапки не держали тельце: стоило Линк поставить зверя на землю, как тот свалился, распластавшись.

— Только Ушастик болеет.

Линк присела рядом, нежно погладила грязную, свалявшуюся шерсть.

— Надо пристрелить, чтобы не мучился, — прозвучал над головой равнодушный голос Шерха.

Глаза Линк наполнились слезами, и я кинула на дикаря гневный взгляд.

— Думай, что говоришь, Хенсли, — прошипела я, косясь на Линк. Не хватало еще, чтобы этот гад напугал девочку.