Дикарь

 — И вообще… у меня там пирог стоит!

Понеслась к двери, но Хенсли догнал возле створки, развернул к себе. Резко, дергано. Но к губам прикоснулся так нежно и невесомо… И вытолкнул меня за дверь.

— Твой пирог горит!

Я помчалась вниз по лестнице, а утром Шерх уехал.

* * *Оливковая роща грустила вместе со мной. Кажется, даже природа расстраивалась. Ированс затянуло низкими тучами, словно погода отыгрывалась за слишком рано наступившее лето. Теперь я знала, что дело было в Линк, это маленький эйлин притянул горячий южный ветер.

Я проводила дни, то ухаживая за виноградником и садом, то качаясь в кресле-качалке, то рассматривая лоскуты и бусины, которые мне приносили женщины Дейлиша. У меня уже скопился огромный список из желающих приобрести мою брошь, но я не могла себя заставить вдеть нитку в иглу. Я бродила по дому как привидение, забывала в печи жаркое и пару раз чуть не спалила новую кухню. Так что Марта, всерьез переживающая за меня, велела не приближаться к огню и каждый день поставляла мне горячую еду из своей кофейни.

Впрочем, есть я тоже не хотела.

Дни тянулись пустые и бессмысленные, а я казалась себе мухой, барахтающейся в паутине.

Пока однажды…

Я сидела на террасе, укутавшись в плед, рядом устроился дракон, который категорически отказывался покидать Оливковую рощу. В колечке его хвоста дремал кот. Они-то первые и нарушили мое спокойствие, вскинув одинаковым движением треугольные головы и сощурив желтые глаза.

— Что случилось, Малахит?

Я отложила бумагу, на которой старательно записывала предстоящие покупки и расходы.

Дракон тихо рыкнул, кот соскочил с его хвоста и понесся во двор. Следом поковылял и наш нелетающий летун, царапая когтями свежие доски.

Я поднялась, нахмурившись. Сердце замерло, а потом заколотило с невероятной силой, грозя лишить меня чувств! У двери тявкал мангут, как будто… Как будто увидел доброго знакомого!

Отшвырнув шаль и забыв про домашние туфли, я метнулась к лестнице, птицей слетела вниз, оглянулась. Двор бы пуст. Но почему же тявкал зверь? Или ошибся?

Растерянно обернулась, кусая губы. И вскрикнула.

В дверном проеме появился силуэт. Такой знакомый. Такой любимый.

— Шерх! — закричала я. — Ты вернулся!

Хенсли сделал шаг, глядя на меня с заговорщической и таинственной улыбкой.

— Я ведь тебе говорил, рыжая. У меня подарок.

— Подарок? — совершенно ошалела я.

А потом мой дикарь отошел в сторону, и я все-таки расплакалась. А Линк кинулась в мои руки.

— Мама! — закричала она.

* * *— Пятьсот лет назад или чуть больше между нашим народом и эйлинами был заключен договор.

Шерх поднес к губам кружку, и мы с Линк нетерпеливо заерзали. Через окна кухни, которые дом снова разукрасил цветными стеклышками, лился закатный золотой свет.