Дикарь

Гордон одним глотком допил вино, то самое, которое «кислятина».

Я задумчиво посмотрела через плечо. Болен? Теперь запечатывание так называется? Мило. И все же…

— Твой смертельно больной брат семь лет живет один в разрушенном доме, а ты даже не знаешь об этом? Я узнаю о тебе много нового, Гордон.

Он скривился, словно снова глотнул кислого вина.

— Ты ничего не понимаешь в этом, так что не лезь не в свое дело, София! — рявкнул он со злостью. Я удивленно подняла брови. — Сандэр сам принял решение отречься. И в его ситуации… это было верно. Я ведь сказал, он болен! По правде сказать, мы его давно похоронили.

Гордон взъерошил волосы. Я же напряженно размышляла. Что было бы, если бы я узнала о «воскрешении» погибшего брата или сестры? Разве не должен мой муж быть вне себя от счастья, узнав о таком «чуде»? Радоваться, писать письма матери, обнимать вновь обретенного брата? Ан нет. Не похож Гордон на счастливого. Он нервничает, злится и, сдается мне, предпочел бы и дальше видеть Шерха в рядах почивших.

И это более чем странно. И еще этот немигающий взгляд, которым Хенсли смотрел ночью на Гордона. И его удар — яростный, дикий, на пределе сил. Да, теплыми братскими отношениями здесь и не пахнет.

— А истра Элеонора знает, что ее младший сын жив? — брякнула я.

И тут же Гордон схватил меня, сжал в кулак ткань моего лифа. В синеве глаз мелькнула краснота, и на миг мне стало жутко. Кажется, я действительно совсем не знала своего мужа. Впрочем, неудивительно. В первый год я его боготворила, потом издалека восхищалась, а после мы виделись так редко, что все чувства переросли в обиду.

— Я сказал — не лезь не в свое дело, — в лицо мне процедил дорогой супруг. Разжал пальцы, отряхнул соринку с рукава, вздохнул. И снова посмотрел мне в глаза. — Прости, милая, я не хотел пугать тебя. Но встреча с Сандэром выбила меня из равновесия. Матери не стоит знать об этом. Вся эта история… Не надо мутить воду, София. Если Сандэр нашел себе пристанище на тот остаток времени, что отмерили ему Духи, я рад. Но… Наши дороги разошлись и уже никогда не сойдутся. Я считаю, что у меня нет брата. А у Лангранж-Холла есть только один наследник.

Я смотрела на Гордона во все глаза, даже не веря тому, что слышу. Я считаю, что у меня нет брата? Здорово. Вот только он есть. Да, странный, да, дикий, но есть! Как можно списать со счетов живого человека? Похоронить его?"

"Да, я совершенно не знала Гордона. И сдается мне, не хочу узнавать. Потому что уже сейчас испытываю легкую тошноту от происходящего. Мне хотелось заорать, что Шерх жил впроголодь, пока остальные Лангранжи танцевали на балах. Что у него случаются приступы невыносимой боли, что он мерз в разрушенном доме, что он совершенно один! Потому что семья предпочла о нем забыть! Но я промолчала.