Дикая война

 — Проверка или он и вправду так зарапортовался, что не помнит, из-за кого я сиротой стал? Ладно. Будет день, и будет пицца. Надоело голову ломать».

С этой мыслью он вернулся в дом и только теперь понял, что никого из женщин нет. Пройдясь по комнатам, парень убедился, что женскую часть населения куда-то унесло, и, подумав, отправился ставить самовар. Он уже приготовился пить чай в одиночестве, когда весело гомонящая троица ввалилась в дом.

— Ну, и где вас носило? — улыбнулся Мишка, с интересом рассматривая всех троих.

— Тятя Миша, а мы на речку стрелять ходили, — с ходу заложила всех Танюшка, влезая ему на колени.

Только тут парень разглядел, что и тётка, и Настя несли с собой винтовки.

— И как успехи? Кого подстрелили? — усмехнулся парень.

— А мы по мешку твоему стреляли, — озорно улыбнулась Глафира. — Ты лучше покажи, как эту винтовку заряжать правильно да чистить. А то мы все пальцы поломали, патроны по одному засовывая.

— Уговорили. Сделаю вам обоймы, — рассмеялся Мишка. — А чего это вас стрелять потянуло?

— Так весна скоро. За ягодой идти надо будет. А времена такие, что без оружия и не пойдёшь. Страшно, — пояснила Глафира, взглядом указывая ему на Настю.

— Это вы верно решили, — сообразив, кивнул парень. — Времена и вправду странные. Добро. Научу вас, как правильно этими винтовками пользоваться. А как со стрельбой-то, получилось? Или кого отдачей отбрасывает?

— Нормально всё со стрельбой, — отмахнулась тётка. — Настя вон из пяти выстрелов четыре раза в ладонь попадает.

Припомнив, что сам, обучая девушку стрельбе из револьвера, нарисовал на мешке с песком круг диаметром с ладонь, Мишка одобрительно кивнул.

— Ну, раз так, садитесь чай пить. А потом и оружием займёмся.

Но Настя, вдруг чего-то засмущавшись, заторопилась домой. Не понимая, что происходит, Мишка поднялся и, взяв её за плечи, развернул лицом к себе. Приподняв пальцем подбородок девушки, он заглянул в её чёрные как ночь глаза и тихо спросил:

— Я тебя обидел чем, Настя?

— Нет, — растерянно тряхнула она косой.

— Тогда чего убегаешь?

— А того она убегает, что ты ей никак главного не скажешь, — сварливо отозвалась тётка.

— Мама Глаша, не голоси, — осадил её Мишка. — В таком деле торопиться — только людей смешить. Настя, в глаза мне глянь, — приказал он, и девушка, напряжённая словно струна, вскинула голову, дерзко глядя ему в лицо.

— А теперь скажи, если сватов зашлю, пойдёшь за меня?

— Ой! Да! — ахнула Настя и, залившись краской, прикрыла лицо ладошками.

Глафира, отпихнув Мишку, обняла девушку за плечи и, что-то ласково приговаривая, увела её на кухню. Провожая их взглядом, Мишка почесал в затылке и, подхватив дочку на руки, вздохнул:

— Вот и пойми вас, женщин.

— Нас любить надо, — вдруг выдала девчонка, крепко обнимая его за шею.