Дикая война

Впрочем, Мишка и не возражал особо. Несмотря на юные годы, Настя и вправду была отличной хозяйкой, а самое главное, сумела найти подход к Танюшке, став ей настоящей старшей подругой. Почти сестрой.

— Тятя Миша, а зачем тебе такая картинка? — дёрнула его за рукав девочка.

— Клеймо моё будет. Помнишь, как медведя в сказке называют?

— Мишка.

— Верно. Вот и я Мишка, — усмехнулся парень, легонько щёлкнув её по носу.

— Ты добрый, а он тут злой, — помолчав, возразила Танюшка.

— Он не злой. Его рассердили, — с улыбкой пояснил парень. — Всё, кумушки, мне дальше работать надо, — добавил он, снимая дочку с колен.

— Тятя Миша, а можно мы посмотрим? — неожиданно заканючила дочка.

— Ну, тогда пошли, — кивнул парень и, подхватив получившуюся матрицу, направился на кухню.

Тщательно вычистив поддувало и зольник в печи, он положил матрицу на медную пластину и аккуратно задвинул её в самый угол. Теперь оставалось только ждать и регулярно поворачивать пластину так, чтобы она сохла равномерно. Танюшка сунулась к поддувалу, но Мишка напомнил ей, что она горячая, и, тяжело вздохнув, девочка отошла в сторонку, расстроенно спросив:

— И всё?

— А ты чего ждала? Что всё в один день случится? — рассмеялся Мишка. — Нет, дочка. Быстро в таких делах ничего не бывает. Запомни. Хочешь правильно дело сделать, не торопись. Проверь всё как следует, только потом дальше работай. Тогда ничего переделывать не придётся.

Возившаяся тут же Глафира только одобрительно кивала, слушая его слова, а потом неожиданно сменила тему.

— Сынок, ты когда на заимку собираешься?

— Вот как лёд нормально встанет, так и поеду. Сейчас ещё рано. Лёд слабый, — ответил парень. — А что? Нужно чего, мама Глаша? — насторожился он.

— Ты с хантами увидишься? — подумав, уточнила тётка.

— Если не уйдут, то увижусь.

— Тогда купи у них ещё шкур их выделки. Волчьих и росомашьих. А ещё выкройки на пимы.

— Зачем тебе? — не понял Мишка.

— Да не мне, — досадливо отмахнулась Глафира и выразительно посмотрела ему за спину, где Настя, отведя Танюшку в сторонку, что-то тихо ей объясняла.

— Опять женить меня затеяла? — с укоризной вздохнул Мишка, сильно понижая голос.

— От дурень-то, прости господи! — в сердцах фыркнула тётка. — Ты глаза-то разуй, горе моё луковое, — и, ухватив парня за рукав, потащила за собой к окну.

Сообразив, что она хочет ему что-то сказать, Мишка покорно последовал за ней, попутно пытаясь вспомнить, где опять провинился.

— Я всё думала, что ты у меня, сынок, не такой бестолковый, как все мужики, да, видать, все вы одним миром мазаны, — зашипела на него тётка. — Ты глаза-то разуй. Девка уже извелась вся. Неужто не видишь, что любит она тебя?"

"— Кто, Настя? — тупо спросил Мишка, слегка зависший от такой новости.