Дика

Вдруг Джапаридзе укоризненно постучал пальцем по столу.

— Видишь, летает, бомбит фашистов, а ты себя не бережешь. Дика! Одна, без товарищей, к Севастополю лезешь — прямо на огонь, на «мессеров». Я из-за тебя немало поволновался! Ну, думаю, все, пропала. Ребята из звена Ефименко намного раньше тебя вернулись…

— А вам доложили, товарищ командир, почему я снова к Севастополю повернула? — спросила Илита.

— Доложили, доложили, — буркнул Джапаридзе. — Но кто приказывал тебе тащиться к Севастополю?

— Кто? — Илита на мгновение задумалась. — Сердце мне это приказало! Я вспомнила о севастопольских детях. Как они будут счастливы, когда увидят елочку!

Майор встал, положил тяжелую руку на плечо Илиты.

— А если б тебя сбили? Если б взяли в плен? Ты знаешь, какая судьба тебя бы постигла?

— Знаю, — твердо сказала Илита. — Мне было бы нелегко. Но тем, кто дерется в Севастополе, труднее. И севастопольским детям особенно трудно. У них отняли мир и покой, светлые комнаты и еду. Хотели отнять праздник Нового года. Только теперь у них будет праздник, и я счастлива, что смогла им помочь в этом. А взрослые, видя, как играют дети у елки, станут сражаться еще мужественнее, еще горячее!..

Джапаридзе вздохнул.

— Может быть, ты и права. Дика, — Он не снял руки с плеча Илиты. — Наверное, права. Будь я на твоем месте, честное слово, поступил бы так же! Кавказский характер: думает горец сердцем! А сердце всегда смелее головы. И все-таки, Дика, дорогая, армия держится железной дисциплиной. Разве ты этого не знаешь? Знаешь! И мы не сможем победить врага, если будем действовать вразброд…

Его прервали: распахнулась дверь и на пороге появился вестовой.

— Можно войти, товарищ командир? Мне сказали, что вы у лейтенанта Дауровой… Срочная шифровка…

— Расшифрована? — спросил Джапаридзе.

— Так точно, товарищ командир!

— Давайте. — Он взял у вестового листок.

Солдат ушел, а Джапаридзе, снова присев к столу, развернул донесение. Видно, сообщение было радостным, потому что лицо командира вдруг осветилось довольной улыбкой…

— Очень хорошо! — сказал Джапаридзе, прочитав шифровку. — А ведь мы, дорогая Дика, научились воевать, научились! Смотри, за два зимних месяца что сделали! Под Москвой дали немцам жару, из Ростова они бежали без оглядки, и тут, на крымской земле, мы укрепились…

Словно вспомнив о чем-то, Джапаридзе неожиданно остановился и хлопнул себя ладонью по щеке. Он полез в карман реглана, вытащил пачку печенья и кулечек с конфетами.

— Тебе нес, — с некоторым смущением признался он. — Ешь на здоровье! Впрочем, в воздухе придется лакомиться конфетами — сейчас всю эскадрилью подниму в воздух. Новое задание! — Он улыбнулся и снова постучал пальцем по столу.