Дика

— А здорово вы на своей «этажерочке» этого фрица сбили! — восхищался мичман. — Мы с моря все видели.

— Я его не сбивала, — устало вздохнула Илита, — он не мог из «пике» выйти…

— Ну, сбивали или не сбивали, а одним «мессером» у Гитлера меньше стало, — усмехнулся мичман. — Вставай, падаль фашистская! — Габуния со злым презрением взял немца за рукав кителя. — Вставай, говорю!

Немец встал, с тревогой поглядывая на стоящих поблизости раненых в синих халатах. Тот человек, что сшиб летчика со стены, грозно махнул палкой.

— Мало я ему дал! — крикнул он. — Мало! Был бы внизу, еще бы добавил!

— Я доложу командиру о вашем подвиге, — сказал мичман Илите. — А пленного мы заберем с собой. В штабе с ним по душам побеседуют. Верно, немало знает! — Он оглянулся на своих матросов: — Берите его! Головой за него отвечаете. Я сейчас вернусь, только погляжу, что там стряслось с «этажерочкой» лейтенанта…

По дороге к морю мичман спросил у Илиты:

— Вы, случайно, не из хозяйства Джапаридзе?

— Случайно, да, — улыбаясь, ответила Илита.

— Мои земляк! А вы откуда будете, если не секрет?

— Из Осетии.

— Землячка! — радостно воскликнул Габуния.

— Ну, если так считать, — Илита дружелюбно взглянула на мичмана, — все советские люди — земляки!

— И то правда, — согласился он.

— Давайте побыстрее, — заторопилась вдруг Илита. — Мой стрелок-радист ранен, оставила я его около машины…

Через несколько минут они были у «Ласточки». Богомолов лежал в тени самолета. Он не стонал, но, судя по глазам, по закушенной губе, испытывал сильные страдания."

"— Потерпи, браток, — сказал ему мичман. — Сейчас мы перенесем тебя на катер. Полежишь в госпитале, и так тебя залатают, что родная мама швов не найдет!

Вместе с Илитой и мичманом к «Ласточке» подошли человек пять легко раненных. Габуния попросил их закидать самолет ветками. Все-таки маскировка.

Появились матросы с катера. Доложив, что пленный заперт в каюте и охраняется, они положили Богомолова на носилки и тронулись в обратный путь.

Илита попрощалась взглядом со своей «Ласточкой». Куда там, разве поднимешь ее в воздух! Левое крыло будто решето. И шасси — в щепки. Быть может, и починить все это нельзя…

Мичман махнул ей издали рукой: быстрее, время не терпит!

А уходить Илите не хотелось. Вспомнила она вдруг свой страшный сои. Хоть верь, хоть не верь, а в нем было что-то пророческое! Ранен Богомолов, к которому она сильно привязалась. Повреждена «Ласточка», ставшая ей за последнее время роднее всех истребителей и бомбардировщиков на свете…

Раненые уже прикрывали самолет Илиты ветками, принесенными из лесу. Она пошла вслед за мичманом к катеру. И больше не оглянулась: боялась, что, если оглянется, заплачет.