Дика

Но и тогда смерть не поборола ее!

И сегодня она не сдастся! Тем более, что она не одна, с ней рядом сильные и смелые товарищи, с ней рядом — знает он об этом или не знает — старый Вано Гуриев, его вера в торжество народного дела, его песня о Ленине!

«Вперед, Дика, вперед!» — подбадривала она себя.

Немцы по-прежнему то и дело бросали в воздух ракеты. В их странном мертвенном свете можно было кое-что разглядеть. Саперам во главе с Сергеем Федуновым пришлось немало поработать, чтобы проделать узкий проход в минном поле. Илита обратила внимание на обрывки колючей проволоки, на два или три «ежа», сдвинутых в сторону, на горку обезвреженных мин, — все это, по мнению фашистских вояк, должно было накрепко закрыть дорогу к участку, где оборонялась рота Гуриева. Только вышло по-иному…

— Сюда, сюда! — указывал путь Федунов, направляя в проход разгоряченных бегом бойцов.

Это было начало довольно крутого подъема. Илита остановилась на миг, чтобы перевести дыхание. Федунов испуганно взглянул на нее, затем одним рывком оказался рядом:

— Ты ранена, Дика?

— Нет, — задыхаясь, ответила Илита. — Нет, Сережа, все в порядке… — Она наконец отдышалась. — Близко рота Гуриева?

— Метров двести еще.

— А где старшина Никонов?

— Он левее. Отвлекает немцев. Скоро услышишь, какую пальбу откроет. — Федунов дружески кивнул Илите: — Ну, снимаемся с якоря?

Торопливо шагая рядом с Федуновым, Илита то и дело опасливо поглядывала по сторонам: сколько мин понатыкали фашисты в землю! Федунов заметил взгляд Илиты и, усмехнувшись, сказал:

— Мне не впервой по этим «игрушкам» шагать.

Как много значит в боевой обстановке поддержка товарища, его ободряющее слово. Вот даже сейчас, достаточно было Федунову усмехнуться, назвать мины «игрушками», как стало спокойнее на душе.

Они догнали остальных, залегли. Федунов предупредил бойцов, что надо подождать, пока на левом фланге Никонов с группой матросов не начнет отвлекающие действия.

Прошло несколько минут. И вдруг слева, где угадывалась низина, ухнули раз за разом взрывы гранат, затем, захлебываясь, застрочил станковый пулемет.

— Сейчас — рывок, и мы должны прорваться к роте Гуриева, — шепотом оповестил бойцов Федунов.

Он вскочил первый.

— За Родину! — громовым голосом крикнул он. — Бей гадов!..

До сих пор в этом ночном рейде для Илиты не было ничего необычного. Темнота, мешающая ориентировке, свист пуль, мины, грозящие неожиданной смертью, — все неприятно, все это вызывает в душе холодок страха. Но, в конце концов, на войне без подобных неприятностей не обойтись.

Все изменилось, как только Федунов крикнул «За Родину! Бей гадов!». Страх исчез. Илита уже забыла о минах. Она не слушала свиста пуль.