Прекрасные дьяволы

 – Просто пьешь… апельсиновую воду. Это трагедия.

Она хихикает над его драматичным выражением лица, и от этого звука у меня в груди что-то сжимается.

Я сжимаю челюсти, подавляя свои чувства, пока они не разбили мне сердце еще сильнее.

Вик поднимает взгляд от телефона и переводит его на меня, и мне интересно, видит ли он это на моем лице. Если и видит, то ничего не говорит. Вместо этого мой близнец, как всегда, просто произносит мое имя как ни в чем не бывало.

– Мэлис. Ты проснулся.

Это привлекает внимание Рэнсома и Уиллоу, и они оба поворачиваются ко мне. Уиллоу соскальзывает со стойки и подходит, окидывая меня взглядом.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она.

– Нормально, – выдавливаю я из себя. Наверное, это защитный механизм. Я закрываюсь от нее так же, как она закрывалась от меня. Чувствую себя как дерьмо и разбираться с этим сейчас не собираюсь.

Я смотрю мимо Уиллоу на Вика и Рэнсома.

– Нам пора. Надо было разбудить меня раньше, чтобы мы могли отсюда убраться.

– Да все в порядке, – говорит Рэнсом тем же тоном, что и прошлой ночью. – Тебе нужно было как следует поспать, отдохнуть, чтоб восстановиться. К тому же Уиллоу любезно позволила нам остаться. Нельзя отмахиваться от такого гостеприимства.

Я закатываю глаза, но в его словах есть резон. Уиллоу могла бы послать нас на хрен, когда мы заявились прошлой ночью. Когда я, весь в крови, вторгся в ее личное пространство. Но она этого не сделала.

– Спасибо, – говорю я ей. – За то, что впустила нас.

– Конечно. – Она кивает, но я не могу прочесть выражение ее лица.

Я кивком указываю на остальных.

Не дожидаясь, пока они последуют за мной, я поворачиваюсь и направляюсь к входной двери.

Уиллоу тихо идет за мной, и мои братья следуют за ней по пятам.

– Что вы теперь будете делать? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами, скрывая дрожь. От этого движения у меня натягиваются швы.

– То, что всегда делаем. Будем разбираться.

Она втягивает воздух и хмурит брови, и я знаю, что ее бесит, когда я не даю четкого ответа. Но ей, черт ее дери, придется с этим смириться. Я больше ничего ей не скажу.

– Не волнуйся, – добавляю я прямо. – Мы больше не станем тебе мешать.

Она начинает что-то говорить, но тут же захлопывает рот. Ее глаза, которые были такими теплыми, когда она смотрела на Рэнсома, становятся жестче, когда она смотрит на меня. Я отворачиваюсь и, поджав губы, распахиваю дверь ее квартиры.

Мы втроем выходим в коридор, и Виктор еще раз оглядывается через плечо, прежде чем закрыть за нами дверь.

– Вот дерьмо. Погоди, – говорит Рэнсом, останавливаясь как вкопанный. Затем снимает пиджак и рубашку и передает последнюю мне, прежде чем застегнуть пиджак поверх майки. – Чтоб не выглядел как какой-то обдолбанный стриптизер, нам ведь на такси ехать.