Изгоняющий дьявола

Вы помните ту карточку с осквернительным текстом? Ту самую, что нашли в церкви?

– Карточка с молитвами?

– Ну да. Она еще у вас?

– Да, она у меня. Я проверял латинский язык. Она вам нужна?

– Да, она, может быть, мне чем-нибудь поможет.

– Одну секундочку, сейчас принесу.

Пока Киндерман ждал около полицейской машины, иезуит прошел в свою комнату на первом этаже, выходящую окнами на Проспект-стрит, и взял карточку. Потом вышел на улицу и отдал ее Киндерману.

– Может быть, остались отпечатки пальцев, – предположил Киндерман, осматривая карточку, а потом добавил: – Хотя нет, вы же держали ее в руках. Хорошо, что я вовремя сообразил. Он вглядывался в пластиковую обертку карточки. – Ага, подождите-ка, что-то есть, что-то есть! – Потом с нескрываемым ужасом детектив посмотрел на Карраса. – Вы ее вынимали отсюда? Каррас усмехнулся и кивнул.

– Ну, это не важно, может быть, мы что-нибудь все-таки найдем. Кстати, вы ее изучали?

Каррас пожал плечами.

– На шутника не похоже. Сначала я подумал, что текст сочинил какой-то студент. Но теперь я в этом сомневаюсь. У того, кто писал эти строки, несомненно, сильное психическое расстройство.

– Как вы и говорили.

– И латынь... – Каррас нахмурился. – Текст не безликий, лейтенант, здесь чувствуется определенный стиль, вполне индивидуальный стиль. Человек, который это писал, должен думать на латинском языке.

– А священники думают на латыни?

– Ну-ну, продолжайте!

– Ответьте на вопрос, мистер Вечно-Подозревающий.

– Да, на определенной стадии освоения языка это бывает. По крайней мере у иезуитов и некоторых других священников. В Вудстокской семинарии некоторые философские дисциплины читались на латыни.

– Для четкости мышления. Это стройная система.

– Послушайте, лейтенант, можно, я скажу вам, кто, по-моему, действительно сделал это?

Детектив придвинулся к нему:

– Доминиканцы. Поищите среди них. – Каррас улыбнулся, помахал на прощание рукой и пошел.

– Я вам сказал неправду! – вдруг крикнул ему вслед лейтенант. – Вы похожи на Саль Минео!

Киндерман следил взглядом за священником. Тот еще раз махнул рукой и вошел в здание. Детектив повернулся, уселся в машину, вздохнул и пробормотал:

– Он колеблется, колеблется. Совсем как камертон под водой.

Новая комната Карраса была обставлена скромно: односпальная кровать, удобный стул, письменный стол и книжные полки, встроенные в стену. На письменном столе стояла старая фотография его матери, а в изголовье кровати молчаливым упреком висело металлическое распятие.

Эта узкая комната вполне устраивала Карраса и являла собой его мир. Дэмьен не заботился о вещах, главное, чтобы они всегда были чистыми. Каррас принял душ, быстро побрился.