Дьявол весной

Всё, что я понимаю, так это то, что вы смотрите на меня, как будто я чересчур забавна, словно дрессированная обезьянка, стучащая в бубен.

Не убирая руки с её шеи, Габриэль дотронулся губами до лба Пандоры и разгладил хмурую морщинку.

— Флирт — это игра. Это обещание, которое вы можете сдержать, а можете и нет. Провокационный взгляд… улыбка… прикосновение кончика пальца… или шёпот. — Его лицо было прямо над ней, так близко, что она могла разглядеть золотистые кончики на его пушистых тёмных ресницах. — Должны ли мы теперь потереться носами? — прошептал он.

Пандора покачала головой. У неё возникло внезапное желание подразнить его, застать врасплох. Поджав губы, она слегка подула на его подбородок.

К её удовольствию, Габриэль два раза удивлённо моргнул. Вспышка света сделала его глаза лихорадочно-яркими, в них заискрилось изумление и веселье.

— Вы выигрываете, — сказал он и обхватил лицо Пандоры рукой, большим пальцем описывая круги на её щеке.

Пандора напрягалась, когда его рот опустился на её губы так легко, словно прикосновение шёлка или лёгкий ветерок. Поначалу он был почти осторожным, не предъявлял никаких требований, лишь обводил контуры её рта своим. Нежно, нежно… его губы чувственно двигались, успокаивая привычный хаос в её голове. Она заворожено ответила, неуверенно прижав губы к его рту, он откликнулся, играя с ней, пока она не начала растворяться в медленных, бесконечных поддразниваниях. В голову не закрадывались никакие мысли, не было ни ощущения времени, ни прошлого, ни будущего. Существовал только этот момент, где они стояли вдвоём на залитой солнцем тропинке из вьющихся растений и душистой сухой травы.

Он нежно поймал её нижнюю губу, а затем верхнюю, лёгкое покусывание отозвалось яркими вспышками в чувствительных местечках внизу. Увеличивая давление, он уговаривал её губы раскрыться, пока Пандора не ощутила едва уловимый незнакомый привкус чего-то нежного и будоражащего. Она почувствовала кончик его языка, это было проникновение чистейшего жара в личное пространство, которое всегда принадлежало только ей. Растерянная и трепещущая от удивления она открылась ему навстречу.

Его ладонь полностью обхватила её затылок, он прервал поцелуй, чтобы проложить губами путь по её шее сбоку. Она начала задыхаться от ощущений прикосновения его рта, медленно затрагивающего безумно чувствительные места, где кожа была нежнее всего. От этого бархатного скольжения она вся покрылась гусиной кожей. Пандора не чувствовала своего тела, теряя возле Габриэля почву под ногами, а в это время, глубоко внутри, удовольствие разливалось, как расплавленное солнце.

Дойдя до изгиба, где шея переходила в плечо, Габриэль задержался на этом месте, прикоснувшись к нему языком.