Дьявол. Ставка на любовь (СИ)

Затем резко выпрямляется и подхватывает меня на руки. От неожиданности я вскрикиваю.

— Ты же сказал, что всё в порядке.

— Какой порядок? — раздражено рычит он. — Покоцаная вся теперь.

— Но я могу идти сама.

Плотно сжав челюсти, он направляется к дому. А я испытываю чувство вины из-за того, что бойцу, которому и так досталось в драке, приходится ещё тащить меня.

Хотя, судя по твёрдому шагу, парень вообще не замечает моего веса. Даже не запыхавшись, он заходит в квартиру, опускает меня на диван и, присев на корточки, рывком дёргает ремешки моих босоножек.

— Избавимся от этого, пока ты не сломала себе шею, — комментирует свои действия Высоцкий, отшвыривая мою обувь в сторону.

— Дело не в шпильках. Просто день не задался.

— Какой из? — усмехается боец. — Когда ты адреса перепутала или когда в мою тачку въехала? Или, может, когда…

— Ладно, хватит! — сердито перебиваю. — У всех бывают неудачные дни.

— Не с такой периодичностью.

— И что это значит? По-твоему, я неудачница?

— По-моему, тебе надо быть внимательнее, — строго произносит Максим, осматривая мои ноги. — Ты аварийная, потому что постоянно летаешь в облаках.

С этими словами он поднимается и уходит на кухню.

— Я не аварийная! — возмущаюсь ему вслед. — И моя внимательность лучше, чем у многих!

— Не вижу смысла спорить, — вернувшись, сообщает боец и ставит на диван набитый лекарствами контейнер. — Просто прислушайся к моим словам, Лисён, и будь осторожнее. — Он снова опускается передо мной на корточки и, взяв антисептик, спрашивает: — Готова?

— У меня высокий болевой порог, поэтому я ничего не почу… Ай! — вся подбираюсь от резкого жжения.

Высоцкий мрачнеет, видя мою реакцию.

— Тебе отвлечься надо, — включает телевизор. — Телек смотри.

Шиплю, когда Максим снова пшикает антисептиком на царапины, и дергаю ногу в сторону.

— Капец, — бурчит парень, промокая ранку ватой. — С такой повышенной чувствительностью страшно представить, что нас ждёт дальше.

Не пытаюсь понять смысла его слов.

Хватаю из аптечки вату с перекисью, решив, что лучше займусь полезным делом и обработаю ссадину Высоцкого.

— Сядь поближе, — прошу, притягивая бойца за плечи. — Вот так... Ай! — пищу от нового пшика.

— Я максимально осторожен, Лисён!

— Не надо осторожничать, — храбрюсь. — Чем быстрее это закончится, тем лучше.

А у самой руки подрагивают, когда тянусь к лицу Максима.

Не хочу причинять ему боль, но понимаю, что это неизбежно. Поэтому, решительно выдохнув, медленно промокаю ваткой края раны.

Но вопреки моим ожиданиям, парень даже не морщится. Он полностью погружен в процесс обработки моих царапин, а на хмуром лице не дёргается ни единый мускул.

Удивлено хлопаю глазами и смелею. Прохожусь по ранке активнее — всё равно не получаю никакой реакции.