Диагноз: Срочно замуж

Смотрел на Демьяна так, словно это именно он заставлял его работать на «Всемогущих», а потом отдал под суд.

Крыса привели в наручниках, усадили за стол. Полковник кивнул сопровождающим, чтобы ждали в коридоре, сам тоже вышел, показав Демьяну пять пальцев, тем самым напоминая о времени.

Громов кивнул. Едва за полковником закрылась дверь, обратил всё свое внимание на Крыса.

– Гордишься собой? – прошепелявил тот опухшими губами.

– Еще как, – признал Демьян без смущения.

– Ничего, скоро меня отсюда вытащат… – как-то очень уверенно пробубнил Клячкин.

– Только если вперед ногами, по-другому никак, – заверил его Демьян.

– Позлорадствовать пришел? – процедил Клячкин, дернувшись вперед. Правда, быстро вспомнил, где находится и отодвинулся от стола.

– Я задам тебе один вопрос, – четко выговаривая слова, ответил Демьян. – И хочу услышать правду.

Одним движением пальца он разблокировал успевший почернеть экран и показал изображение Крысу:

– Это ты заставил ее глотать таблетки?

Клячкин уставился на фото, несколько секунд всматривался в него.

Демьян надеялся увидеть на лице убийцы тень раскаяния, сожаления – хоть что-то. Но там не было ничего, только легкое любопытство напополам со злорадством.

– Страдаешь из-за ее смерти? До сих пор любишь? – спросил он резко.

– Не твое собачье дело!

– Любишь, вижу! Ну да, такую грудастую сложно забыть… – Клячкин облизнул потрескавшиеся губы. – Так и быть, признаюсь, это я ее…

Произнося последнее, убийца провел большим пальцем себе по шее, словно перерезал горло.

Демьян не сразу сообразил, что именно так напрягло его в ответе Крыса. Лишь промотав в памяти предпоследнюю фразу, понял, за что подсознательно зацепился:

«Такую грудастую…»

Но ведь Яна на фото еще почти ребенок, и грудь там можно рассмотреть разве что при помощи лупы. Глянул сам и обомлел. Ведь он сейчас Крысу не Янино фото показывал, а Лерино.

– Что ты ее?! – прохрипел он вяло ворочающимся языком.

Почувствовал себя так, словно пудовая гиря врезалась ему в солнечное сплетение. Нутро сковала сильнейшая, жгучая, почти физическая боль. Какое-то время он не мог даже вздохнуть.

Клячкин явно наслаждался произведенным эффектом. Смотрел на Демьяна свысока.

– Я уже в тюрьме! – хмыкнул он. – Что ты мне тут сделаешь? Хочешь, расскажу, как твоя сучка…

Демьян не знал, что послужило триггером. Тон Крыса, слова или сама идея, что этот упырь мог оказаться рядом с Лерой. Глаза накрыло красной пеленой, руки потянулись к Клячкину и сомкнулись на горле.

– Пусти… – закряхтел тот, но Демьян его не услышал.

Его пальцы все сильнее и сильнее вдавливались в горло убийцы. Очень скоро тот перестал кряхтеть, сопротивляться.