Оплаченный диагноз

– У тебя кто? – красный помпон качнулся, указав на госпиталь.

– Сестра.

– Помочь чем?

Я рассмотрела лицо в обрамлении потешной шапки с длинными ушами, завязанными под подбородком небезупречным галстучным узлом.

Женщина примерно моих лет или моложе, но неухоженная, без намека на макияж. Лицо круглое, слегка восточное, хотя глаза голубые. Кожа желтовато-коричневая, кажется, не от природы – похоже на старый загар.

– А чем вы можете помочь?

– Я волонтерка там, – помпон-указатель опять качнулся. – Меня Зейнаб зовут, можно Зина. Иду на дежурство, могу что-нибудь передать, занести, приглядеть. Тебе надо?

Зина-Зейнаб говорила по-русски чисто, только с легким акцентом.

– Пятьсот рублей – и я найду твою сестру. Поговорить могу, успокоить, там это очень нужно. Тюрьма – не тюрьма, но похоже.

– Найдите! – Я спохватилась, отмерла, полезла в сумку за кошельком и достала фиолетовую купюру. – Узнайте, как она там, скажите, что я тут.

– Зовут как?

– Меня-то? Лена.

– Больную!

– Она Наташа, Наталья Сергеевна Кузнецова.

– Диктуй свой номер. – Зина выудила из кармана дешевый мобильник.

Я торопливо озвучила цифры и проследила, чтобы добровольная помощница записала их без ошибок.

– Покурю и пойду. – Зина спрятала в правый карман телефон, а из левого извлекла помятую сигаретную пачку с пластмассовой зажигалкой и закурила.

Затянувшись, она объяснила:

– На дежурстве не подымишь, там даже в туалет сходить – проблема, приходится терпеть.

– Тяжело в госпитале?

Вопрос был глупый, но я не удержалась.

– А где легко? – Зина оказалась не прочь поговорить. – Мы из Ташкента приехали, там все плохо. Тут тоже не очень, но хотя бы у мужа работа есть. Он плиточник, дома такие изразцы выкладывал – загляденье, а тут в новостройках кафель кладет. Деньги платят, так и живем. Детей там, дома, на стариков оставили, сможем сами что-то снимать – заберем их. Сейчас в Саларьево живем, знаешь такое? Две комнаты, шестнадцать человек…

– Ого! – обронила я, чтобы хоть что-то сказать.

– Мужчины приходят-уходят, спят по очереди, – кивнула Зина. – Я не могу там все время сидеть, а работы нет. Пришла сюда, потому что знакомая девушка сказала – тут официально не платят, но деньги есть.

– По пятьсот рублей от родственников больных? – не удержалась я.

Зина посмотрела на меня косо и последней долгой затяжкой спалила сигарету до фильтра.

– У меня так, да. А другие бригадой работают, две смены по десять человек, у них координаторы – это вроде как прорабы на стройке. Заказы берут, работу и деньги распределяют. Но у них все свои, меня не взяли – чужая, мало ли…

Она уронила и затоптала окурок, а потом засобиралась:"

"– Пойду я, чтобы не опаздывать. Значит, Наталья Кузнецова, я запомнила. Позвоню, когда смогу.