Дядя самых честных правил 5

Ну и поделом гадине!

Дверь распахнулась перед нами от удара снаружи, и мне в лицо уставилось гранёное дуло. Фёдор Салтыков, тяжело опираясь на трость правой рукой, левой крепко держал пистолет.

Договорить и нажать на спусковой крючок он не успел. Глаза его округлились, рот распахнулся, и из него страшным языком вылезло окровавленное лезвие стилета.

Стальное жало убралось обратно. Салтыков обмяк и мешком рухнул на порог. За его спиной стоял Киж с торчащим из кулака механической руки лезвием. Весь забрызганный кровью, в порванном камзоле, с горящими яростью глазами.

— Константин Платонович! Простите, что так поздно, никак не мог найти, куда вас увезли.

— Помоги, — я с облегчением выдохнул.

Киж шагнул вперёд и с лёгкостью подхватил бесчувственную девушку на руки.

— Не беспокойтесь, нам больше никто не помешает.

Из подвала вела длинная и крутая лестница. Киж шёл впереди, следом Тютчев, и я замыкающим. Через Анубиса я чувствовал, как беснуется Талант Салтычихи, не желающий умирать вместе с хозяйкой. Лупит вокруг себя бесформенным колдовством, поджигая всё подряд. Нас нагнала волна воняющего гарью воздуха, и я прибавил шаг.

Мёртвый поручик, ни разу не ошибившись, вывел нас из особняка. Последние шаги мы почти бежали, подгоняемые дымом и гарью. И едва выскочили на улицу, позади завыло пламя, охватившее проклятый дом. Особняк вспыхнул как спичка, пропитанный колдовским пламенем, смешанным с эфиром.

Горящий особняк дышал страшным жаром, заставляя отойти на другую сторону улицы.

— Аксинья! Аксиньюшка!

К нам подбежал расхристанный мужичок. Подхватил девушку, которую вынес Киж, и прижал к себе.

— Аксиньюшка! Живая!

Тютчев, пошатываясь, опёрся рукой о стену дома и закашлялся. Где-то рядом яростно забил колокол, оповещая о пожаре, послышались крики и топот ног.

— Воду! Воду тащите! — истерично орал кто-то. — Спасайте дом!

Без толку! Особняк уже точно не спасти, тут соседние дома надо заливать, чтобы огонь не перекинулся.

Киж поддержал меня под локоть и потянул в сторону.

— Пойдёмте, Константин Платонович. Нечего нам тут делать, вопросы лишние будут.

Я был с ним полностью согласен и поспешил уйти подальше вслед за мертвецом.

— Где мы вообще, Дмитрий Иванович?

— На Лубянке. Вам помочь? Вы не ранены?

— Нормально, — я вырвал локоть из пальцев Кижа. — А вот одеться бы не помешало.

Бегать по ночной Москве с голым торсом не слишком радовало. Пусть летняя ночь и тёплая, только дворянину в таком виде совершенно неуместно появляться на улице. Не поймут-с!

— У меня тут рядом лошади, — обрадовал Киж, — сейчас придумаем что-нибудь с вашей одеждой.

Бодрой рысью мы ехали обратно на постоялый двор. Я замотался в шерстяной клетчатый плед, который притащил Киж, и со стороны выглядел как дикий горец с Авалона.