Дядя самых честных правил 5

К несчастью, не удалось познакомиться с вами, когда я жил в Париже.

Мне стоило труда сдержать скептический смешок. Полагаю, Бецкой побрезговал заезжать в тот район, в котором я обитал.

— Я стараюсь поддерживать знакомства с образованными людьми России, — продолжил Бецкой. — Нас, увы, не так много, как хотелось бы. Скажите, Константин Платонович, а вы не думали заняться просвещением?

— Простите, Иван Иванович, что вы имеете в виду?

— Великий князь и наследник престола Пётр Фёдорович заинтересовался моим проектом создания воспитательных домов. Я полагаю, что было бы пользительным делом обучить воспитанников основам деланной магии. Не только для них самих, но и для государства. И вы могли бы оказать огромную помощь в этом как учёный и образованный человек.

— Очень сомневаюсь, Иван Иванович.

— Послушайте! Вы же практически магистр! Ваш опыт и знания крайне пригодились бы для просвещения. Даже ваш пример как человека, достигшего многого своим трудом, помог бы воспитать достойных граждан. Не телесными наказаниями, но добросовестными учителями только и можно вырастить добропорядочного человека. А дав простолюдинам, лишённым природного дворянского колдовства, деланную магию, дабы каждый трудился во благо…

Диагноз Бецкому можно было поставить без колебаний — идеалист, гуманист и подвижник-просветитель. Не сомневаюсь, он и наследника раскрутит на финансирование, и воспитательные дома создаст, и институт благородных девиц организует. А сейчас он сядет на свой любимый конёк и примется убеждать меня поучаствовать в этих прожектах.

— Иван Иванович, вы не поняли. Я отказываюсь по другой причине. Во-первых, я в опале и фактически в ссылке. Мне заказан путь в Петербург, как вы понимаете. Во-вторых, Пётр Фёдорович вряд ли одобрит моё участие в ваших делах.

Бецкой удивлённо поднял брови, и мне пришлось пояснить:

— Вы ничего не слышали о войне с Пруссией?

Он несколько секунд смотрел на меня, а затем воскликнул:

— Точно! Вы же Урусов! Это вы Фридриха…

— Да, это я. И Пётр Фёдорович этого не одобрил в самых крайних выражениях. Боюсь, если вы захотите привлечь меня, то можете поставить под угрозу весь прожект.

— Ай-яй, как нехорошо вышло! Какая досада и потеря для просвещения. Но подождите, я наверняка смогу кое-что сделать. Это ведь была война, никто не застрахован, даже полководец. Я попробую повлиять и…

— Иван Иванович, не стоит. Лучше помогите мне с учебниками и наглядными пособиями.

— А вам, простите, зачем?

— Я организовал у себя в имении школу для крестьянских детей. Увы, в продаже слишком мало учебников, подходящих для начального уровня, даже букварей не хватает.

— Константин Платонович, вы меня поразили в самое сердце! Какое замечательное начинание! Конечно, я помогу.