Дядя самых честных правил 5

Мёртвые руки тут же брызнули врассыпную, освободив некроманту большой круг.

Руки встали вертикально, будто из-под земли голосовал парламент небольшой страны.

— Вы мои хорошие. За мной, лапочки, за мной. Цыпа-цыпа!

Монах двинулся вглубь подвала, а следом за ним потянулись и жуткие обрубки.

— Откуда вы, мои дорогие, выбрались? — доносился сюсюкающий голос Лукиана. — Как вы тут, скучали без меня? Вижу, соскучились по папочке. Сейчас найдём ваш уютный домик.

Киж от такой картины закашлялся и отвернулся в сторону.

— Вот так и теряешь веру в могучих некромантов, — пробормотал он. — Думаешь, он армиями нежити повелевает, а он со всякой пакостью нянькается.

Я похлопал его по плечу:

— Держись, Дмитрий Иванович. Может, мне тоже придётся вот так цып-цыпать.

— Очень вас прошу, Константин Платонович, без меня. Иначе сердце не выдержит на это смотреть, — Киж осклабился. — Ещё начну подозревать, что вы ночью приходите мне одеялко подоткнуть.

— Откуда знаешь? Подглядывал?

Мы с ним нервно засмеялись.

— Идём посмотрим, что там за домик для наших милых ручек.

Пока мы с Кижом упражнялись в шуточках, монах загнал обрубки в одну из комнат. В своё время Киж не смог взломать в неё дверь, а сейчас было видно, что запоры открыли изнутри.

— Сюда, мои лапушки, запрыгивайте. Не толкайтесь, на всех места хватит.

В углу комнаты стоял старый сундук с позеленевшими медными накладками на углах. Под его откинутую крышку и лезли обрубки. Подсаживая друг друга, они скрывались в тёмной глубине один за другим. Последняя рука не смогла забраться внутрь, и Лукиан подтолкнул её ногой.

Он захлопнул тяжёлую крышку и вместо замка повесил на петли хитрое эфирное плетение.

— Научу потом, как их призывать отсюда. Эх, а я ведь каждую помню, как отнимал да заклятья накладывал!

Лукиан так и не выпустил из рук бутылку с рюмкой. Теперь же он снова налил и выпил, крякнув и поморщившись.

— А вы больше Василию Фёдоровичу ничего не дарили? Другие сюрпризы не выползут из какого-нибудь угла?

— Ваську надо было при жизни спрашивать, — отмахнулся он и пошёл к выходу. — Дядя твой любил всякую нежить мелкую возле себя разводить, вроде твоего поручика.

— Я не мелкая! — возмутился Киж.

Но Лукиан не стал его слушать и исчез на лестнице. А мне осталось гадать: если Киж мелкая, то какова крупная нежить?

Каждую неделю к Марье Алексевне из Мурома приезжал посыльный с корреспонденцией. Переписку княгиня вела крайне активную, отсылая за раз по десятку толстых писем. Круг её знакомств был чрезвычайно широк, и послания улетали как в Москву с Петербургом, так и за границу. Не знаю, что там конкретно было: дружеская болтовня, обсуждение великосветских слухов или денежные дела, но относилась Марья Алексевна к этим письмам очень серьёзно.