Дядя самых честных правил 5

Он даже бутылку ей взять не мог, не то что…

— Дмитрий Иванович, я тебя когда-нибудь обманывал? Как думаешь, если я могу сделать сложнейшую механику лошади, то не сумею сделать нормальную кисть?

Подняв руку, я пошевелил в воздухе пальцами.

— Уж поверь мне, не эфирный трином Ньютона, а гораздо проще. Двадцать семь костей, тридцать три мышцы, и куча места, куда можно спрятать дополнительное оружие.

Киж задумчиво запрокинул голову и несколько секунд разглядывал потолок. А затем резко посмотрел на меня и переспросил:

— Оружие? Это не помешает, Константин Платонович. А когда начнёте? Сегодня? Я могу посмотреть, как вы её делаете?

— Ты сначала отдохни и восстановись.

— Дмитрий Иванович, тобой сейчас впечатлительных девиц до обмороков доводить можно. И пей поменьше, чтобы мне не пришлось настройку десять раз проводить.

Я встал и похлопал мертвеца по плечу.

— Придёшь в себя — будет тебе новая рука. Ещё понравится, попросишь и вторую руку на механику поменять. А теперь давай целую руку, мерки с тебя прямо сейчас сниму.

Впрочем, я немного слукавил: механической рукой я собирался заняться уже сегодня. Киж в моей команде — мощная боевая единица, и его необходимо вернуть в строй как можно скорее. Пока опричники лечатся от ран, а магомеханические часовые ещё в проекте, безопасность усадьбы можем обеспечить только мы двое. Не Марью Алексевну же просить, в самом деле.

Я вышел во двор усадьбы и прошёлся по стройке. Конюшня и часть подсобных построек были почти готовы, а школа отремонтирована. Увы, занятия там начнутся ещё не скоро: Апполинарию не меньше месяца лежать, пока не заживут ноги. Оставались ещё два флигеля, где вовсю кипела работа. Там-то я и нашёл кузнеца Прохора, ругающегося со строителями.

Стоило только подойти, как ко мне подбежали два артельных старосты. Благообразный старичок-орк с окладистой бородой и мужик-каменщик с тяжёлым взглядом и пудовыми кулаками. Я с ними уже встречался, когда инспектировал стройку в прошлый раз. Старосты держали артельщиков в строгости, не дозволяя прикладываться к спиртному во время работы.

— Барин, — оба с достоинством поклонились, — скажи ты ему.

— Пусть не доводит до греха.

— Сил уже нет терпеть его!

— Так, почтенные, что вы имеете в виду? — я строго на них посмотрел.

— Спасу от него нет.

— В каждый угол заглядывает.

— Ругается, что не так делаем.

Будто специально со стороны возводимого флигеля донёсся голос кузнеца Прохора, фигурно-матерно требующего что-то у одного из рабочих.

— Мы, барин, за свою работу отвечаем.

— Доделаем, тогда пусть и спрашивает.

— Полработы дураку не показывают, — мрачно буркнул каменщик, потирая костяшки кулака, — а он лезет, будто мёдом намазано.

Артельщиков я понимал очень хорошо.