Дядя самых честных правил 5

К счастью, хищник не проявлял особого ума и тупо бежал по моим следам. Не обращая внимания на препятствия, он сносил всё на своём пути. Я слышал, как трещат стволы, когда он задевает деревья, или громко хлюпает по мягкому илу, если я пробегаю по краю болотца.

В какой-то момент лыкус отстал, а вдалеке мелькнули отблески костра. Вперёд! Прибавить ходу! Выкладываясь из последних сил, я рванул к спасительному огню.

Я остановился как вкопанный. Тварь стояла прямо передо мной на широкой прогалине. Высокая, с длинными лапами, заканчивающимися несоразмерными когтями. Волчий череп с гривой из перьев кивал в такт качающимся веткам деревьев.

— Прими смерть, — захрипел лыкус, — тебе не уйти.

Анубис внутри будто взбесился, раскаляясь всё больше. Я жаловался на дыхательные упражнения и выдыхаемый эфир? Да сейчас у меня внутри будто разливалась огненная лава, сжигая каждую жилу. В голове сгорели все слова, что знал, я зарычал, показав зубы.

— Твой Талант краденый, ты жалкий червь, а не маг.

Дрянь! Раздираемый магией изнутри, я не мог больше ни стоять, ни убегать. Ослеплённый гневом и пожаром эфира в груди, я бросился на чудовище. Порву! Руками! Чтоб ты сдох!

За три шага до твари узор на моей коже загорелся синими язычками пламени. Давление магии внутри достигло критической точки и прорвалось наружу. Я споткнулся и полетел на землю. Анубис завыл на тонкой ноте. Эфир во мне вспыхнул и взорвался, разрывая меня на части.

Сознание вернулось рывком. Свернувшись в позе эмбриона, я лежал, будто в объятиях мягкой перины, на толстом слое пепла. На зубах скрипел песок со вкусом гари, а ступни саднило, словно я всю ночь ходил по ножам.

С трудом разлепив глаза, я поднялся на руках и сел. Ёшки-матрёшки! Это что такое было-то? Предрассветные сумерки высветили вокруг удивительную картину. Вокруг были следы страшного взрыва: неглубокая воронка, в центре которой сидел я, выжженное пространство в двадцать шагов, а дальше шёл поваленный лес. Выдернутые с корнем деревья, лежавшие на земле толстые стволы, обугленные ветки без листьев. Уцелевшие ёлки виднелись шагах в ста от меня, не меньше. Тряхнув головой, я попытался призвать Анубиса.

Я обернулся. У края пепелища на пеньке сидел Лукиан. С серым, уставшим лицом он крутил в руках маску из черепа волка.

— Тебе, Урусов, сейчас даже думать о магии нельзя. Вставай и пойдём к костру.

Подняться мне удалось со второй попытки. Босые ноги отзывались болью, а в коленях чувствовалась слабость. Кривясь и отмахиваясь от оседающих хлопьев пепла, я побрёл в сторону монаха.

— Что это было? — Попытка говорить вызвала приступ кашля.

— А это ты, мил человек, заново инициацию прошёл.

— Я про ту тварь. Это вы перекинулись?

Лукиан расхохотался.