Дядя самых честных правил 5

— Ах ты, падаль! Забыл, кому служишь?

Он попытался сопротивляться, бешено вращая глазами и вскинув руки. Но щупальцы-протуберанцы Анубиса сковали ему ладони, а в грудь ударил кулак силы, выбивая дух.

— Какую ты клятву давал? Позабыл уже?

— Так я напомню. Служить не за страх, а за совесть. На Таланте моём слово дал.

В глазах Кижа появился самый настоящий ужас. Он уставился на меня, разевая рот и вывалив язык.

— Нарушил, значит, виновен. А раз так, отправляйся обратно в могилу.

Я отпустил Кижа, отступил на шаг и поднял руку. Анубис, тоже взбешённый нарушенным обещанием, принялся сплетать эфирное копьё. Точно нацелившееся в грудь мертвеца, упавшего на колени.

— К-константин Пла-кхр-кхр-тонович. — Киж поднял руку, прикрываясь от меня. — Да поймите же, не могу сказать. Плевать я хотел на все эти тайны, но я слово Кощею раньше вашего дал. Не могу говорить на эту тему! Не могу!

— Василий Фёдорович мёртв, если ты не забыл. При всём желании, а у него и нет такого, он уже не вернётся. А мне из-за твоего молчания могут прилететь неприятности. Прикажешь ради старых тайн на каторгу ехать?

— Константин Платонович, не со зла! Ей-богу, перекрестился бы, если мог.

Рука Кижа поднялась, коснулась лба, но тут же упала.

— Простите, Константин Платонович, не надо меня обратно. — Он посмотрел на меня с невыразимой тоской. — Я попробую сказать.

Киж сглотнул, вытер лицо ладонью и начал говорить, будто прыгнул в пропасть. Сбивчиво он рассказал, что ночью у дворца Анны Иоанновны получил свёрток с младенцем. Кощей велел отвезти ребёнка в Злобино и охранять до его прибытия. В случае нападения в дороге или появления чужих людей в усадьбе, младенца следовало немедленно убить. Без мучений, но без жалости.

— Не могу детей убивать, — мертвеца передёрнуло, — бесчестие это. Но миновало, доставил в целости. А потом и Кощея дождался. Не пришлось душу ещё больше чернить.

— Не знаю, — Киж захрипел и задрожал всем телом, — я только курьером был.

— Это всё? Больше ничего не знаешь о девочке?

Покойник кивнул. И тут же по его лицу пробежала судорога. Сила, та, что вложил в него дядюшка при подъёме, вытекала наружу. Кожа на черепе Кижа натянулась, губы оскалились, а глаза ввалились. Он действительно нарушил слово, данное Василию Фёдоровичу, и теперь расплачивался.

Талант среагировал мгновенно. Копьё эфира ринулось к мертвецу. Но не разорвало на части, а провалилось внутрь. Залечивая мёртвую плоть и замещая ушедшие нити дядиного заклятья.

Не знаю, смог бы я, даже с помощью Анубиса, создать такое сложное плетение с нуля. Но мне и Кижу повезло — следы старого волшебства ещё теплились, и оставалось только залить силу, будто раскалённый металл в форму.

Через несколько минут обновлённый мертвец смог подняться. Чуть пошатываясь, он поклонился мне.